Выбрать главу
сушь для полей не грозит, им без влаги в тот день не остаться. Равным же образом, если еще до того как над краем 870 Солнце появится, видно, что светят лучи его смутно, к ветру тогда иль к дождю наперед приготовиться должно. И чем темнее рассвет, чем из большего мрака несутся кверху лучи, тем дождливей погоду они знаменуют. Если же сумерки слабы, простерлись они, окружая 875 брезжущий свет тех лучей как бы мягкою облачной мглою, вскоре за сумрачной ранью почувствуешь ветра дыханье. И при чернеющих кольцах, вплотную возникших вкруг Солнца, доброй погоды не жди: чем теснее к нему и чернее будут они, тем ненастней, коль два их — всего тяжелее. 880 Взгляд обрати, что сулит на Востоке и Западе Солнце, тучи и светочи те, кои «ложными» мы называем,[159] северный край или южный небес багровеет, иль оба. Бдительным будь, проводи наблюдение тщательно это, ибо когда с двух сторон появляются на небе тучи 885 и обступают вокруг Солнце низкое над Океаном, ждать не заставит себя непогода из Зевсовой выси. Если на Севере дальнем виднеются рдяные блики, северный ветер повеет, а если на Юге, то южный, или ударят о землю дождя полновесные капли. 890 В Запад особо всмотрись, не оставь без доверия знаки зримые там, и приметы означат они непреложно. Взгляд обрати свой на Ясли.[160] Подобные дымке тумана, слабо светлеют они под созвездием северным Рака. С каждого бока от них по звезде, различаемой тускло, 895 в небе несется — одна от другой не вдали и не рядом, на расстоянии локтя примерно они, как считают; первая к Северу ближе, на Юг наклонилась вторая. Их называют Ослята, а Ясли как раз между ними. Если случится внезапно, что в ясную, тихую пору 900 Ясли исчезнут из виду, Ослята ж в небесном просторе, сблизившись между собою как будто, предстанут для взора, то не из слабых ненастье обрушится вскоре на пашни. Коль омрачаются Ясли, а обе звезды неизменно в небе виднеются, значит, к дождю они служат приметой. 905 Если ж звезда, что на Север от Яслей, сиянием меркнет за пеленой полутьмы, но на Юге вторая сверкает, помни, что это сулит ветер южный, а северный должно ждать, коль впотьмах та, что к Югу от Яслей, а первая — зрима. Знаком пусть ветра тебе служат вздутые глуби морские 910 и продолжительный рев разбиваемых волн об отлоги, эхо прибрежных откосов и скал, когда в ясную пору станут звучать вдруг они или гор островерхие пики.[161] Если на сушу стремится нежданно-негаданно цапля прочь от соленых просторов и крик исторгает тревожный, 915 знай — надвигается с моря на землю порывистый ветер. Также когда глупыши ясным днем перелет совершают,[162] стаей поднявшись, его дуновенье они предвещают. Часто тогда же ты видишь, как дикие утки и чайки ходят по берегу моря и крыльями бьют непрестанно, 920 как облака оседают на горы покровом туманным. В это же время былинки пушистые белых аканфов[163] могут быть признаком ветра, когда на затихнувшей глади их в изобилии видно, плывущих и ближе, и дальше. Летом при грома раскатах, оттуда, где молнии блещут — 925 со стороны их паденья ветров ожидай появленье. Если во мраке ночном с небосклона срываются звезды россыпью целой и след полосой сзади каждой белеет, знай — указуют они направленье его и откуда веять начнет он. Но если повсюду срываются звезды, — 930 то вдруг одни, то, напротив, другие, — тогда остеречься следует всякого ветра, никто наперед не предскажет точно его, начинает он дуть вопреки всем советам. Если, однако, в грозу просверкнут на Востоке и Юге молнии, после еще осветят они Запад и Север, 935 пусть устрашится тогда мореход среди бурной пучины гибели в волнах морских под потоками Зевсова ливня, ибо приносит дожди таковое сияние молний. Часто к приходу ветров облака возникают на небе, словно овечье руно, завитки клочковатые шерсти, 940 или двойной по нему простирается радуги пояс, или становится видно звезду вдруг в чернеющем круге. Часто озерные птицы иль те, что гнездятся у моря, в воду нырять начинают и плещутся в ней бесконечно; или подолгу над озером мечутся ласточки кругом, 945 тельцем касаясь воды, уже тронутой мелкою рябью; или премерзкие твари, для змей водяных пропитанье, квакать лягушки начнут над своим головастым потомством; или на ранней заре заурчит одинокая жаба;[164] или у кромки воды ты увидишь болтунью-ворону,
вернуться

159

ст. 881. В тексте — τά παρήλια, т. е. так называемые «парселии», или «ложные солнца» («гало»): светлые пятна с обеих сторон от солнечного диска, вызванные преломлением и отражением света ледяными кристаллами, взвешенными в воздухе.

вернуться

160

ст. 892-898. Ясли — рассеянное звездное скопление (по современной номенклатуре М 44). Ослята — γ и δ созвездия Рака. Астрономическое расстояние в один локоть (ст. 896) соответствует 2 или 21/2 градуса.

вернуться

161

ст. 909—912. Схожее описание: Гомер. Илиада. XVII. 263-265.

вернуться

162

ст. 916. Глупыш — птица из семейства буревестников, длиной около 50 см. В ряду морских и озерных птиц ее упоминает Аристотель (Истор. животн. 620 а 13).

вернуться

163

ст. 921. Перевожу буквально. Άκάνθα означало любое колючее растение, относящееся как к деревьям, так и к травам. Схолиаст говорит, что имеется в виду артишок или чертополох (κινάρα). Последнему пониманию следуют А. Кёхли (carduus), Дж. Мэйр (the white thistle) и Ж. Мартэн (blancs du chardon). Не исключено, однако, что Арат имеет в виду белую акацию (acacia albida), описанную у Теофраста в «Исследовании о растениях» (IV. 2.8.) Теофраст подчеркивает, что акация растет по соседству с дубом, который также служит у Арата приметой погоды (ст. 1044, 1122).

вернуться

164

ст. 948. Перевод «одинокая жаба» условен. Греческие параллели неоднозначны ([Псевдо-]Теофраст. О знаках. 42. 2; Феокрит. Ид. VII. 139-140). Цицерон в своем переводе этого стиха переводит слово όλολυγών не совсем понятным словом acredula, предположительно обозначающим т. н. «лягушку-жерлянку» (bombinator) — род бесхвостых земноводных из семейства discoglossidae. По общему виду жерлянки похожи на жаб, обитают возле стоячих и проточных вод в Средней Европе и отличаются тем, что издают протяжные «булькающие» звуки. В переводе Авиена (ст. 1703), подыскивающего фонетический аналог греческому слову в латинском языке, жерлянка превращается в сову — ulula (так же: Сервий. Коммент. к «Буколикам» Вергилия. 8. 55). По контексту кажется, что речь все же идет о земноводном, а не о птице (как думает и Ж. Мартэн).