Явления

[165] 950 как она шествует, значит, погода ненастною будет, —
так происходит еще, если в реку она опускает
голову вплоть до спины или всем окунается телом,
или начнет по воде, хрипло каркая, крыльями хлопать.
Также волы пред дождем, если он собирается в небе,
955 головы ввысь задирают и, фыркая, нюхают воздух.
Из пустотелых жилищ муравьи вылезают, наружу
яйца личинок неся. Той порой целый рой многоножек
виден на стенах домов. Появляются длинные черви
сразу из почвы — «земельными кишками» их называют.[166]
960 Птицы, в хозяйстве живущие под петушиной опекой,
перья тогда очищают и квохчут при этом, и мнится,
словно то капли дробятся, стуча по поверхности водной.
Если отродье ворон или выводок галок ты видишь,
помни, что дождь знаменуют они, приходящий от Зевса,
965 как только стаей взлетев, наподобие ястребов станут
клекот они издавать. Словно всплески тяжелой капели,
крик воронья в это время дождю приходящему вторит.
Могут себя и иначе вести они: каркнут два раза
и шебуршиться начнут, расправлять и отряхивать крылья.
970 Уток семейство домашних и галки, чьи гнезда под кровлей,
ищут укрытья тогда, под карнизом возню затевая.
И ближе к волнам стремится, пронзительно клецая, цапля.
Не оставляй без вниманья, когда опасаешься ливня,
также и то, что к дождю многочисленны очень и злобны
975 мошки — тогда они жалят, особенно жадные к крови.
Носик светильни коптит, маслянистым покрывшись нагаром,
ночью кромешной, — зимой же, когда холода наступают,
свет источая, она загорится, бывает, обычно,
но вдруг начнет ее пламя дрожать и метаться, как будто
980 легкий воздушный пузырь, рассыпая вокруг себя блестки
искр лучистых. Смотри еще летом, не сбились ли вместе
птицы,[167] носясь толчеей, с островов торопливо взлетая.
Даже вблизи очага, на огонь под горшком иль треногой
стоит тебе посмотреть: той порою он искрами полон
985 или, когда прогорит уже уголь, то в ворохе пепла
все еще вспышки видны, словно зернышки белого проса.
Признаки это дождя, ожидая его, их запомни.
Если ж туманная дымка в отрогах высоких нагорий
облачной мглою легла, но вершин заостренные пики
990 чисто и ясно видны, значит, ведренной будет погода.
Вёдро должно наступить и когда над равниной морскою
низкой грядой облака появляются, сплошь оседая —
так, будто давит на них, прижимая их к глади широкой.
Взгляд обрати свой при вёдре на знаки ненастной погоды,
995 а при ненастье сумей предсказать улучшение. Прежде
нужно следить за Яслями, кружащими около Рака, —
главное, ясным им быть, чтобы снизу их тьма не скрывала,
ибо к хорошей погоде яснеют всегда они в небе.
Если спокойно и тихо светильник горит, если ночью
1000 ухает глухо сова — это признак того, что ненастье
близко к концу, в эту пору на лады всевозможные громко
разноголосо кричат вечерами вороны-болтуньи.
Вороны, поодиночке прокашлять обычно стараясь
раз да другой, разгалдятся тогда и, гурьбой собираясь
1005 в стаи большие все вместе, к ночлегу места озирают,
крик неуемный подняв. Словно рады они, стоит видеть,
как оглашают тогда они гомоном все, расшумевшись
в кронах ветвистых деревьев и, снова взлетая над ними,
в поисках крова кружа, как хлопочут и крыльями машут.
1010 Лёт журавлей в это время, к безветренной мягкой погоде,
ровен и прям, без опаски путь держат одной они стаей:
вспять не своротят с него, проносясь, когда ведренно в небе.
Если же свет лучезарный, идущий от звезд, притупится
в пору, когда облака не толпятся и звезды не прячут,
1015 в пору, когда не затмит их туман или блеск полнолунный,
но как бы сами собой они вдруг обессиленно меркнут, —
не ожидай уже, значит, что будет приятной погода,
но стерегись холодов. Лить дождям тогда. К ним же примета,
если окрест над землею видны облака, и недвижны
1020 вовсе одни, а другие спешат мимо них чередою.
Верные знаки ненастья — когда, гогоча и толкаясь,
гуси стремятся на корм, девятивековая ворона[168]
каркает ночью, и гвалт поздним вечером галки подымут,
коль спозаранку свистит уже зяблик, и всякая птица
1025 вод избегает морских, коль малиновка или крапивник
в трещинах скал, средь расселин, убежища ищет, и галки
с пажитей тучных под кров допоздна норовят возвратиться.
Буро-златистые пчелы к приходу ненастья и бури
не улетают далеко в луга за добычею воска,
1030 но возле ульев своих над медовыми сотами вьются.
И в поднебесье тогда журавли не сбираются вместе

165

ст. 949. «Болтунья-ворона» — устойчивое выражение, встречающееся у Гесиода (Труды и дни. 747), Аристофана (Птицы. 609), Аполлония Родосского (Apr. III. 929) и других античных авторов.

166

ст. 959. В тексте — εντερα γαίης. По Аристотелю, употребляющему схожее выражение (γης έντερα: Ист. животн. 570 а 15; так же у Никандра: Яды. 388), такие черви самопроизвольно образуются в грязи и в земле, пропитанной влагой. Из них, по Аристотелю, впоследствии появляются угри. Смутное воспоминание о связи «земельных кишок» и угрей содержится, возможно, в современном термине сицилийских и калабрийских рыбаков, называющих лептокефальные личинки угрей словом casentula (Bodenheimer F. S. Aristote biologiste. Paris, 1952. P. 12).

167

ст. 982. Рукописи дают чтение νησσαίοι όρνιθες — «птицы утиных пород», но большинство издателей принимают конъектуру Μ. Шнайдера: νησαίοι — «островные».

168

ст. 1022. «Девятивековая ворона» — схолиаст поясняет, что вороны живут девять человеческих поколений. Такое же мнение находим в одном из фрагментов Гесиода (fr. 171 Rz). Античные авторы спорили о том, что считать одним «поколением». Гераклит полагал его равным тридцати годам, так как в это время совершается «круг жизни». Так же считал Зенон. Другие авторы исчисляли его двадцатью пятью годами (Цензорин. О дне рождения. XVII 2). По Геродоту, три человеческих поколения равны примерно одному столетию (История. 2:142).