Действительно у Юэ Чжуна в этих краях не было никакой опорной базы, поэтому если он уведет почти 4000 вьетнамских выживших, то Вуянь Хун быстро найдет их местоположение и начнет полномасштабное наступление, с которым сейчас китайцам не справиться. Да, даже если бы и была такая база, Юэ Чжун не рискнул бы взять туда все 4000 вьетнамцев.
— Юэ Чжун, если ты будешь так действовать, то в будущем люди будут сражаться намного жестче и безжалостнее! Это плохо повлияет на твое будущее развитие, — тяжело посмотрев на него, с грустью проговорила девушка.
— Чэнь Яо, у меня и так нехорошая репутация, — равнодушно усмехнулся Юэ Чжун. — В Гуйнине враги называют меня тираном — жестоким правителем. Однако мне совершенно все равно, что обо мне говорят люди. Победитель получает все, и пока я побеждаю — я буду царем! Вся дальнейшая история будет написана мной. Но если я проиграю, то всё бесследно исчезнет, и мне будет абсолютно все равно, какая у меня будет репутация!
Тиран! Конечно, те, кто проиграл борьбу, и прочие недовольные Гуйнина, будут называть его жестоким деспотом. Сколько бы он не проводил чисток в городе, среди жителей всегда будут находиться люди, недовольные его властью. Однако сил этих людей недостаточно, чтобы потрясти основы господства Юэ Чжуна, поэтому им только и остается, что злословить на него.
«Видимо, придется подчиниться этому приказу», — глубоко вздохнула Чэнь Яо, глядя на стоявшего перед ней человека, который «головой подпирал небо, ногами стоя на земле»[21].
— Пан Цзиньюн! — прикусив губу, позвала она.
— Звали, Ваше Святейшество? — спросил подошедший мужчина к девушке, которую до сих пор уважали в Небесном Альянсе.
— Я приказываю, полностью уничтожить город Локун! — поколебавшись, отдала приказ Чэнь Яо. — Месть за наших погибших соотечественников!
— Так точно, Ваше Святейшество! — с волнением ответил Пан Цзиньюн, который как и все, кто прошел через пытки вьетнамцев, испытывал ненависть к ним.
По команде Чэнь Яо, оставшиеся бойцы Небесного Альянса присоединились к геноциду вьетнамцев. В городе с новой силой вспыхнул террор — многочисленные жители безжалостно расстреливались на месте, в результате чего поселение быстро заваливалось трупами, и кровь лилась рекой.
После убийства вьетнамских выживших все шахты по добыче каменного угля были заминированы и взорваны, а следом за этим и весь город здание за зданием заполыхал в огне — в беспощадном пламени возмездия.
Глава 465. В свинарник
— Звери! Проклятые китайские выродки! — словно лев, проревел взбесившийся Вуянь Хун в тот момент, когда услышал о резне в городе Локун. Находясь на роскошной вилле в Лангшоне, он не сдержался и со всей дури ударил ладонью по стеклянному столу, в результате чего тот разлетелся на мелкие осколки по всей комнате.
В городке Локун погибло 4000 вьетнамцев и целый батальон элитных войск, что наполнило сердце Вьетнамского Императора необузданным гневом — ему впервые нанесли такой мощный удар.
Во Вьетнаме находилось множество различных группировок, больших и малых, которые постоянно сражались между собой. Однако даже в противостояниях последних отморозков гражданское население практически никогда не уничтожалось. Как-никак все понимали, что в мире апокалипсиса наиболее ценным ресурсом является население — без достаточного количества людей будет очень сложно развиваться.
Тем не менее, в этот раз было вырезано свыше 4000 вьетнамцев в Локуне и еще почти тысяча в другом городке, а также в сражении в джунглях. Вуянь Хун потерял в общей сложности 5000 человек, что составляло свыше 3 % от общей 150 000-й численности населения Вьетнамской Империи. Как подобное могло его не разозлить?
Что касается того, что Вуянь Хун одним взмахом руки приказал казнить 2000 китайцев и других иностранцев, то он не обращал на это внимание. Люди такие существа, что всегда видят недостатки в других, в то время как на свои дефекты закрывают глаза — «в чужом глазу соломину видят, в своем — бревна не замечают».
— Ваше Величество, умерьте свой гнев! — успокаивающе обратился к нему элегантного вида мужчина, носивший очки и имевший длинные волосы и очень светлую кожу, которая казалась даже белее женской. — Эти китайские животные никогда не были послушной скотиной. Они не достойны того, чтобы выводить из себя Ваше драгоценное Величество!