— Какие у него условия? — негромко спросил Юэ Чжун.
— Мой вождь надеется на вашу милость, — поколебавшись, Лимин Цзун все же осторожно ответил: — И просит вас, не убивать слишком много невинных вьетнамцев.
Всем известно, что Вуянь Хун массово убивал китайцев. И вот во Вьетнам пришел молодой китайский лидер, который начав захватывать вьетнамские поселения, просто вырезал всех обычных вьетнамских выживших — в одном только Локуне было убито 4000 человек. По этой причине Чэнь Шэнъюн и беспокоился, что Юэ Чжун, захватив Лангшон — логово вьетнамских нацистов-экстремистов — от гнева устроит беспощадный геноцид, превратив город в место бойни беззащитных вьетнамских жителей.
Глава 482. Внутренняя междоусобица
Массовое убийство мирных жителей в условиях войны не являлось редкостью даже в прежнем мире — в многочисленных локальных конфликтах довольно часто гражданское население уничтожалось почти полностью. В Новой истории Китая также имелось такое событие, получившее название Нанкинская резня[28].
Вот Чэнь Шэнъюн и был крайне обеспокоен, что Юэ Чжун из мести может вырезать всех вьетнамских выживших, коих в Лангшоне набралось больше ста тысяч. Хоть Ястребиный Вождь и не считал себя добродетельным человеком, он просто не сможет сидеть и смотреть, как будут убивать тысячи его соотечественников.
— Тех ублюдков, чьи руки обагрены кровью китайских выживших, я абсолютно точно не отпущу! Тем же, кто не участвовал в расправах над китайцами, жизнь будет сохранена, — резко ответил Юэ Чжун. — Это мое крайнее условие, вернись и сообщи об этом Чэнь Шэнъюну. Если он все еще будет заинтересован в моем покровительстве, то я готов буду дать ему должность командира полка — он будет командовать несколькими батальонами. Возвращайся!
Если лидер Народной Армии присоединится к нему, то это поможет Юэ Чжуну в контроле и управлении более чем сотней тысяч выживших вьетнамцев, поэтому и назначение его командиром полка не будет чем-то опасным. Хоть войск у него и будет относительно много — от тысячи до полутора-двух тысяч, они все равно будут оснащены холодным оружием, или же, максимум, автоматами. Пока Чэнь Шэнъюн хочет к нему присоединиться, Юэ Чжун готов уважить его и выделить людей под командование.
— Хорошо, — почтительно ответил Лимин Цзун.
— И еще одно, — только посланник собирался уходить, как снова раздался жесткий голос Юэ Чжуна. — В качестве доказательства я хочу, чтобы Чэнь Шэнъюн принес мне голову Вуянь Хуна. Если он не сможет этого сделать, то и я не признаю его способности, и смогу дать ему лишь должность заместителя командира батальона. 24 часа. Если через 24 часа он не приведет свои войска, то не вините меня за недопонимание.
— Да, — ответил Лимин Цзун и покинул помещение.
Вскоре после этого Юэ Чжун приказал вернуть Донована.
— Командир, вызывали? Я уже собирался готовить людей к выдвижению в район Линьян.
— Не торопитесь, но ждите в готовности моей команды, — выдал новый приказ Юэ Чжун.
Он не мог верить Чэнь Шэнъюна на слово, поэтому должен был сделать приготовления на случай, если тот начнет создавать проблемы. Юэ Чжун был твердо намерен искоренить все до последнего ростки националистов.
В одном из бункеров района Линьян сильно нахмурившийся Чэнь Шэнъюн переспросил у Лимин Цзуна:
— Он действительно так сказал?
— Да, мой Вождь! — утвердительно кивнул Лимин Цзун.
В этой комнате они были только вдвоем. Чэнь Шэнъюн же, услышав требования Юэ Чжуна, сильно нахмурился и сейчас молча сидел с закрытыми глазами.
— Мой Вождь, может забыть о втором требовании? — предложил Лимин Цзун. — Если наши братья получат убежище, то и должность заместителя комбата тоже будет хорошо!
Хоть Император Вуянь Хун и считал иностранцев скотом и отбросами, для большинства вьетнамских выживших Лангшона он по-прежнему был героем и духовным лидером. По этой причине Лимин Цзун не хотел, чтобы Чэнь Шэнъюн убивал его, ведь тогда убийца получил клеймо предателя и проклятого изменника.
— Пригласи ко мне Вуянь Хуна, — открыв наконец-то глаза, приказал лидер Народной Армии.
— Да, — внутренне дрогнув, вежливо ответил Лимин Цзун.
28
В 1937 году в захваченной столице Китайской республики японская императорская армия в течение шести недель вырезала и насиловала гражданское население, по разным оценкам погибло от сорока до трехсот тысяч человек (примечание переводчиков).