Только на второй день после случайной встречи со своей ротой, Виктору удалось поймать Рудакова на командном пункте полка.
Полковник в чёрной кожаной куртке на «молниях» стоял окoлo стола с бумагами и картами и чему-то улыбался. Увидев Мазникова, вышел из-за стола ему навстречу, молча протянул обо руки, оглядел со всех сторон. И только потом спросил:
— Значит, ничего? Жив-здоров?
— Жив-здоров, товарищ гвардии полковник!
— Ну, рассказывай. Я слышал кое-что. Но хочу из первых рук.
Виктор коротко рассказал обо всем, что произошло с ним в ту ночь под Генрихом.
— Н-да! — протянул командир полка, барабаня пальцами по новенькой шелестящей карте. — Ребят твоих жалко... Хорошие были ребята, особенно Свиридов... Ну, а ты? Может, отдохнешь недельки две. В медсанбате. Как выздоравливающий. А?
— Здесь отдохну, товарищ гвардии полковник! Отъемся, и порядок!..
— Решено! Машину новую хочешь? Вместе с экипажем.
— Конечно, хочу!
— Получишь. Часа через два пригонят из ремонта с ПТРБ[18]. Садись.
Виктор подождал, пока сядет Рудаков, потом сел сам, взял папиросу из протянутой командиром полка пачки. Голубоватый свет автомобильной лампочки ударил ему прямо в лицо. Рудаков заметил это и опустил самодельный картонный абажур.
— Значит, роту принять сможешь?
— Смогу, товарищ гвардии полковник.
— Ну и отлично! Экипаж у тебя уже укомплектован. Механик — старшина Петрухин, заряжающий — Старостенко, командир орудия — Беленький. Сержанты, неплохие ребята. Воевали. И боевое задание есть. — Командир полка развернул карту. — Вот гляди. Отсюда, из района южнее Секешфехервара, на Шарсентмихали и дальше на Берхиду намерены, по нашим предположениям, отходить основные силы сорок четвертой немецкой пехотной дивизии. Вернее — вынуждены отходить именно тут, другой дороги у них нет. По данным разведки там остались только штаб дивизии, спецподразделения и чуть больше полка пехоты... Догадываешься, в чем фокус?
— Кажется. Выйти вот по этой дороге противнику в тыл и организовать соответствующую встречу штабу дивизии и ее остаткам.
— Точно! — по-детски обрадовался Рудаков. — Просто и хорошо. Пройдешь вот здесь, на стыке двух немецких полков, прикрывающих секешфехерварский коридор с юга. Артдив тебе дорогу расчистит. А то плохо у нас получается. Упускаем немца! Упускаем! А его упускать нельзя! Чем больше здесь упустишь, тем больше своих людей в Вене потеряем...
— В Вене?
— Именно! Общее направление — на Вену.
— Когда мне выходить? — спросил Виктор, которому сейчас казалось, что все прошлое — дурацкий сон, что его, этого прошлого, попросту не было.
— Так, чтобы к рассвету быть на месте, в засаде. Я прошу тебя пойти сейчас к начальнику штаба. Уточните все в деталях, посчитайте по карте, согласуйте. Потом доложишь.
Около полуночи, успев часа три поспать, Виктор Мазников вытянул свою роту на узкой деревенской улочке. Высоко в безоблачном небе стояла почти полная луна. «А вот это ни к чему! Лучше б уж моросило», — с досадой подумал он.
Двигатели «тридцатьчетверок» глухо урчали на малых оборотах. Вдоль колонны мелькали темные фигуры, слышались негромкие голоса.
К машине Мазникова подошли командиры взводов.
— Вопросы ко мне есть? — спросил он.
— Нет.
— Не путать сигналы. Повторяю: передний край проходим на участке два километра южнее господского двора Эржебет. — Посвечивая себе фонариком, он развернул карту. — Затем двигаться вдоль придорожной посадки. Без грохота, в мягких тапочках. Рощу юго-западнее высоты 188, 0 обходим справа. Один взвод идет уступом влево — на подавление противотанковых средств противника. Место сбора — отдельные домики два километра южнее населенного пункта Шаркеси. Дальнейшие распоряжения — на месте. По машинам!
Застегнув полевую сумку и перекинув ее с колена на бок, Виктор секунду-другую смотрел вслед побежавшим к машинам командирам взводов, потом не спеша поднялся в свою «тридцатьчетверку», скомандовал механику «Вперед! » и сам остался стоять в круглой дыре башенного люка.
Колонна тронулась. Залитая лунным светом безлюдная улица задрожала от тяжелого лязга гусениц и гула танковых моторов. Эти звуки заглушали все остальное, и Виктору показалось, что там, на переднем крае, куда шла сейчас его рота, стоит тишина. Лишь далеко-далеко взлетали в той стороне осветительные ракеты..,
6
Генерал-лейтенант Росс, командир 44-й немецкой пехотной дивизии, незадолго до рассвета приказал свертывать штаб. Он решил, пользуясь ночной темнотой и известной усталостью русских после недели непрерывного наступления, оторваться от них под прикрытием небольших арьергардов и вывести дивизию из-под угрозы окружения.