4 ноября Хрущёв провёл через ЦК КПСС и Совет министров СССР постановление «О ликвидации излишеств в проектировании и строительстве». «Советской архитектуре, – отмечалось в постановлении, – должна быть свойственна простота, строгость форм и экономичность решений». Было принято решение по возможности отказаться от индивидуальных проектов и шире применять типовые. «Мы не против красоты, – поучал Хрущёв, – но против излишеств. Фасады зданий должны иметь красивый и привлекательный вид за счёт хороших пропорций всего сооружения…»5
Как раз под их поступление, 31 июля 1957 года, всё те же ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О развитии жилищного строительства в СССР». Результаты выполнения этого постановления были впечатляющими:
В конце 1950-х – начале 1960-х годов СССР вышел на первое место в мире по темпам строительства и количеству возводимой жилплощади. Осуществление жилищной революции стало возможно благодаря внедрению типовых стандартных конструктивных схем, сокращению до «физиологического минимума» всех «дополнительных площадей» (коридор, кухня, совмещённый санузел); сужению лестничных пролётов; снижению потолков; экономии на лифтах, мусоропроводах и звукоизоляции. Несмотря на низкое качество построенных в эти годы квартир («хрущёвки» или «хрущобы»), страна впервые приступила к массовому строительству жилья для населения, в которых были предусмотрены удобства6.
Нужно признать: пресловутые «хрущобы», о которых сегодня говорят исключительно в негативном ключе, в те времена были великим счастьем для сотен тысяч семей советских граждан, переселявшихся из коммуналок и бараков в отдельные, пусть и малогабаритные, квартиры, но со всеми удобствами.
Разумеется, переход к типовому строительству никоим образом нельзя было назвать счастьем для архитекторского сословия – объяснять это не имеет смысла. Так что, не вдаваясь в подробности, предположим, что именно по таковым причинам Юрий Шевченко, мечтавший строить прекрасные дома и дворцы, избрал для себя не факультет ЖОС (жилого общественного строительства), а факультет промышленного строительства. Впрочем, вполне возможно, что его туда просто определили. А вот Галина, что совершенно точно, сама перешла с ЖОС на факультет «Пром» или «Промстроевский» (наши собеседники называли его по-разному).
В интервью телеканалу «Россия–1» Юрий Анатольевич рассказывал: «Жизнь складывалась в институте блестяще. Я не был таким вот “ботаником”, который только учит, учит, зубрит… Я не знаю, как студенты могут опасаться экзаменов, сессии. Для меня это всегда была самая-самая яркая страница в моей студенческой жизни, я сессии ждал всегда с нетерпением. На каждую сдачу экзамена я шёл как на праздник!»
Ну как тут не вспомнить сцену из популярнейшего фильма «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», когда студент, разодетый, как жених, даже с цветком в петлице, говорит профессору именно такие слова – про праздник, а тот вытирает фальшивые слёзы умиления и тайком врубает постановщик радиопомех? Но у Шевченко-то всё было взаправду! Юрий на полном серьёзе готовился к будущей своей профессиональной деятельности, набирал и аккумулировал знания не только в ходе занятий, но и дополнительно, так что даже в следующих словах его, которые кому-то могут показаться самоуверенными, нет никакой рисовки:
Я думал: ну, сегодня я профессору расскажу то, о чём он вообще не слышал и не знает! Действительно, одни отличные оценки были. Не просто так, не за красивые глаза, а профессора у нас были строгие достаточно, но справедливые. Кроме того, ребята, поскольку я хорошо учился, решили, ну раз Юрка хорошо учится, пусть он тогда и занимается комсомольской работой, общественной. В архитектурном институте все гениями себя считают, для них общественная работа – это не очень интересное занятие, а мне это нравилось по-настоящему. Не затем, чтобы что-то от этого иметь, а что-то действительно сделать. Мы великолепные «капустники» делали, прекрасные творческие вечера у нас в институте проходили… Но, кроме того, мы старались организовать студентов на учёбу по всем дисциплинам, какие там были, а ведь в архитектурном институте очень сложно учиться.
А вот что рассказывает Галина Шевченко:
Обучение в МАРХИ представляло собой непрерывный процесс повышения внутренней эстетической культуры студентов. Занятия проходили практически целый день, с 9.30 утра и до позднего вечера, иногда – до 21 часа. Потом студентов настойчиво выпроваживали из здания. С утра до 15 часов проводились, в основном, лекции и семинары, посещение которых было обязательным и строго отмечалось, а также консультативные работы по проекту, которые никто никогда не пропускал. После 15 часов преподавались рисунок, живопись, скульптура, а в остальные часы – самостоятельная работа над проектом, занятия в библиотеке (библиотека была редкостная, ещё со времён ВХУТЕМАСа с увражами[14] и профессиональными журналами). Многие студенты ходили и на факультативные занятия по рисунку, где нередко позировали натурщики или сами же студенты. Факультативные занятия проводили те же преподаватели.
14