Строительство велось в три очереди. Первый отряд из 50 человек, командиром которого был назначен Юра, работал в июне – июле 1960 года. Этому отряду предстояло подготовить строительную площадку и базы для проживания студентов, а также провести весь нулевой цикл строительных работ для пяти коттеджей, вплоть до начала возведения стен первого этажа. Задание было столь успешно выполнено – качественно, точно и в срок, что Ельнинский райком партии присвоил Юре звание «заслуженный строитель Ельнинского района».
На смену первому отряду приехала вторая группа студентов – около 40 человек, среди которых была и Галя. Вторая смена работала до конца сентября – возводила дома под крышу. Когда же приехала третья смена, уже шли дожди – и даже со снегом, но это не помешало ребятам завершить строительство: провести кровельные и отделочные работы, навесить двери, вставить окна. К ноябрю все студенты вернулись в Москву – повзрослевшими и возмужавшими, и эта работа ещё долго была у всех на устах, как реальное прикосновение к будущей своей профессии. При этом студенты не были, хотя бы и на время, просто строителями: будущие архитекторы привезли с собой в Москву большое количество живописных этюдов.
Как раз в то время осуществлялась реконструкция Московского автомобильного завода, с 1931 года носившего имя Сталина и выпускавшего грузовые и легковые автомобили марки ЗИС, но в 1956 году переименованного в завод имени Лихачёва[16] и, соответственно, сменившего название своих автомобилей на ЗИЛ. К работе по реконструкции завода была подключена и группа профессоров факультета «Промстрой», а также комсомольская организация МАРХИ. Разумеется, степень участия в этой работе, так же как и решаемые ими задачи, были различными. Комитет комсомола, в частности, взял на себя мобилизацию студентов для участия в конкурсе проектов монумента работникам завода, павшим в боях за Родину в годы Великой Отечественной войны.
В итоге от «мобилизованных» не было отбоя: участие в конкурсе приняли студенты с 2-го по 6-й курс, в очень большом количестве. Первокурсники тягаться с «мэтрами», каковыми им представлялись все, кто был хотя бы на курс старше, не рисковали и свои работы на конкурс не подавали. Жюри конкурса было весьма квалифицированное, потому как в него вошли ведущие профессора МАРХИ, а для соблюдения беспристрастности в оценках работы подписывались не фамилиями, а различными символами. К работе – проекту – прилагался запечатанный конверт, в котором был листочек с личными данными автора. При этом из самих работ никакой тайны не делалось: все они были представлены на общее обозрение в недавно пристроенном Белом выставочном зале института. И ведь там было на что полюбоваться, тем более что многие конкурсанты представляли воистину грандиозные проекты в формате три метра на полтора. (Можно уточнить, что знаменитое монументальное полотно Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни», одно из самых больших полотен в коллекции Третьяковской галереи, превышает эти работы всего лишь на 70 сантиметров в ту или иную сторону.)
Комиссию, однако, интересовали отнюдь не размеры проектов. Все многочисленные работы предполагалось поделить на три категории: «идея, достойная реализации», «работа с существенными идеологическими и эстетическими недостатками» и «слабые работы в эстетическом и идеологическом смысле». Всё предельно просто!
Юрий Шевченко, организуя работу по линии комитета комсомола, привлекая студентов факультета к участию в конкурсе, сам в нём участвовать не собирался. Но, волей-неволей вовлечённый в атмосферу творческого соревнования, как-то всё-таки втянулся в ту же орбиту (как говорится, «быть у воды, да не замочиться»), у него появилась идея, и к тому же, как он сам выразился, «зачесались руки». Буквально в последний момент он, никоим образом не желая соперничать с Суриковым и его последователями, взял всего лишь пол-листа ватмана (это 60 сантиметров на 40), натянул его на доску и сделал своё проектное предложение.
День оценки конкурсных работ начался для Юрия весьма неприятно. Поутру его вызвали в тот самый Белый зал, где уже собрались профессора из жюри, и ему, комсомольскому секретарю факультета, был устроен форменный разнос за слабую идейно-политическую подготовку участников конкурса. Действительно, результаты были удручающими: практически все работы, за исключением одной, были определены по 2-й и 3-й категориям, то есть хромали в основном не по красоте и технике исполнения, а именно по идеологии, за что и должен был ответить комсомольский вожак, ибо никаких проректоров по воспитательной работе в вузах тогда не было и в помине.
16