В общем, семья Шевченко был готова к любому повороту судьбы.
Между тем, как совсем скоро стало ясно, судьба Юрия уже была предрешена. Вот что рассказывал нам Юрий Анатольевич:
Ректором нашего института был тогда Иван Сергеевич Николаев[21], замечательный организатор учебного процесса, хороший архитектор, фронтовик. Раньше он был секретарём партийной организации института, и я, как комсомольский вожак факультета, должен был отчитываться на собраниях, на заседаниях партбюро о нашей комсомольской работе. У нас с ним были хорошие отношения. Затем его назначили директором МАРХИ (тогда не было ректора).
И вот, когда уже шло распределение, он мне сказал: «Юр, ты остаёшься в институте! Мы рассчитываем на то, что ты сразу же поступаешь в аспирантуру, тебе за 2–3 года надо сделать кандидатскую диссертацию, и затем будешь работать ассистентом декана факультета промышленной архитектуры…» Ну, диссертацию я бы сделал, в этом я не сомневался! Заведующим кафедрой был профессор Анатолий Степанович Фисенко[22] – замечательный человек, выдающийся архитектор и прекрасный организатор учебного процесса. Почётно было бы учиться у него всем премудростям профессорской работы. Мне это было по душе. О большем можно было пока что и не мечтать: жизнь начиналась прекрасно! Можно сказать, дорога к счастью уже была выстлана красным ковром.
Хотя о бо́льшем в том разговоре также было сказано: так как Анатолий Степанович был уже человеком в возрасте, то в перспективе Юрий Анатольевич планировался на его место. Ну а там, разумеется, и докторская диссертация, для работы над которой отводилось пять лет, и последующее членство в Академии архитектуры СССР, а затем, вне всякого сомнения (в своих силах Шевченко был уверен), – и членство в Международном союзе архитекторов, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Мир-то наш, как известно, тесен. Через много-много лет, уже на закате своей жизни, Юрий Анатольевич, будучи в гостях у кого-то из своих друзей, встретил там сына того самого академика Фисенко. Когда познакомились, этот совсем тогда уже немолодой человек сказал: «Отец мне рассказывал о вас очень много. Он говорил, что был такой талант по фамилии Шевченко – лучший студент из всех, кого он когда-либо учил. И он с сожалением говорил, что потом этот студент куда-то делся. Я ему вдруг сказал – пошутил, конечно: “Думаю, папа, он ушел в разведку…”».
Действительно, Юрия можно было назвать исключительным студентом (точнее было бы даже сказать – «выдающимся», но уж слишком пафосно это звучит). В частности, он нам рассказывал:
Рисовал-то я хорошо: у нас завкафедрой рисунка был академик Дейнека[23]. Он был очень строгий и требовательный преподаватель! Я горжусь, что мне за диплом он поставил отличную оценку. А чтобы получить такую оценку, рисовать нужно было лучше, чем Репин. Примерно, как Серов, хотя бы так… У нас было 275 человек на курсе – и он около 10 отличных оценок поставил. Действительно, требования были высокие. Раньше у нас было так, до 50-х годов (году в 46-м – 47-м), что студент, удостоенный по рисунку отличной оценки, получал по окончании института два диплома: диплом художника и диплом архитектора. Потом решили: как это так? Один институт – и два диплома. Отменили.
Заметим, что в некоторых материалах авторы ничтоже сумняшеся пишут, что Шевченко получил два диплома. Их слова бы да Богу в уши! Но тут решали чиновники. Если уж мы вспомнили Господа, то в продолжение темы скажем общеизвестное, но постоянно всеми забываемое: человек предполагает, а Бог располагает. Хотя Юрий уже получил чёткие гарантии, а потому во сне и наяву видел себя на кафедре, в итоге всё вышло совершенно по-иному.
Вдруг (в нашей жизни многое нередко происходит «вдруг», или же просто кажется, что оно так происходит) Шевченко, идя по коридору 2-го этажа родного института, встретил своего знакомого по ГДР – 3-го секретаря тамошнего нашего посольства Колесникова. Этот дипломат курировал советских студентов, обучавшихся в Восточной Германии, а, как мы говорили, таковых там было немало, и разбросаны они были по разным городам. Довольно часто Колесников заезжал в Веймар, интересовался, как там поживает Юрий. «Колесников приезжал посмотреть, как я себя веду, не безобразничаю ли, не пью ли слишком много пива…» – пошутил он сам в одном интервью. «Я видел, что человек интересуется, волнуется за меня, спрашивает, мол, какие трудности? А у меня и трудностей-то никаких не было, – вспоминал Юрий Анатольевич. – Он просил меня выступать на каких-то слётах, которые у нас проводились. Выступать я не то что любил, но мне было, что сказать: как улучшить образование, какие есть недостатки в его организации… К этим мероприятиям я никогда не относился формально».
21
22
23