— Ах, это ты, Павел... — император с улыбкой поднял голову, оторвавшись от трактата, который до этого изучал. — Одна болтливая птичка напела мне, что ты пишешь стихи. Гекзаметром описываешь наш храм Святой Софии.
— Птичка сказала правду, август.
— Тогда я с нетерпением жду авторское исполнение по завершении работы. Пригласи гостей.
— Отцы Иероним и Антоний! — объявил силентиарий и с поклоном удалился, сияя от удовольствия.
Два монаха в чёрных рясах вошли в кабинет и смиренно поклонились.
— Мы высоко ценим оказанную нам честь, август! — сказал один из них, дородный и крепкий мужчина с большой лысой головой, мясистым горбатым носом и живыми чёрными глазами. — Я — отец Иероним. Это мой собрат во Христе, отец Антоний.
Отец Антоний был худ, тщедушен и напоминал птицу. Он поспешно поклонился и немного нервно улыбнулся. Император удивлённо поднял брови.
— Но... я так понял, что вы — персы. А имена у вас римские.
— Наш настоятель требовал, чтобы мы в крещении принимали имена римских святых отцов, в честь основателя нашего ордена — великого Нестора, — пояснил отец Иероним.
— Понимаю. Ну, святые отцы, и чем же я могу помочь вам? А быть может, это мне нужно просить у вас помощи? Как несториане, вы можете помочь мне развязать гордиев узел христианских доктрин, которые — увы! — слишком сложны. Это касается моего Эдикта об осуждении «Трёх Глав», написанных некими последователями Нестора. Мои подданные не хотят его принимать.
— Увы, цезарь, наш визит связан не с духовными вопросами, а скорее с мамоной! — отвечал Иероним. — Скажи, цезарь, если бы я спросил тебя, какой предмет роскоши в Империи самый дорогой — что бы ты ответил?
— Шёлк! — ни секунды не колеблясь, ответил Юстиниан. — Он необходим для парадных одеяний императора, чиновников и духовенства, для подарков иноземным владыкам... и, конечно, шёлк любят женщины. Однако стоимость его непомерно высока. Благодаря тому, что мы контролируем Баб-эль-Мандебский пролив, ведущий в Красное море, мы можем получать шёлк из Китая — наши торговцы покупают его на острове Тапробан[148]. Беда в том, что персы обосновались прямо на острове и успевают скупить весь шёлк до нас. Остаётся ещё сухопутный торговый маршрут — Великий шёлковый путь — из Китая через Центральную Азию в Персию и Средиземноморье. Наши купцы покупают его на приграничных базарах.
— Что ставит персов в привилегированное положение — у них монополия на цены, — заметил Антоний.
— Точно! — с жаром воскликнул Юстиниан.
— Значит, было бы хорошо, если бы шёлк могли производить внутри Римской Империи? — спросил отец Иероним.
— Это было бы прекрасно. Но, увы, это только мечты.
— Это не мечты, цезарь.
Юстиниан вскинул голову.
— Говори!
— Когда мы с отцом Антонием были в Китае в качестве миссионеров, наша обитель находилась в Нанкине. Среди многих прочих диковин видели мы и то, как изготавливают шёлк. Вылупившись из яйца, гусеница бабочки тутового шелкопряда питается листьями шелковицы, а затем, достигнув определённого размера, она образует вокруг себя кокон из тонкой нити — это и есть шёлк. Внутри кокона она готовится к тому, чтобы превратиться из личинки в бабочку, но ей не дают этого сделать, убивая паром или горячей водой. Затем разматывают кокон и прядут шёлковую нить. Затем нити моют, сушат, сматывают — и из них уже можно ткать, а потом шить платья или бельё.
Юстиниан выслушал рассказ с жадным интересом.
— Превосходно! Очень интересно! Но ты опустил маленькую деталь: хотя тутовые деревья в Империи растут повсеместно, бабочек такого рода у нас нет.
Отец Иероним сиял и нетерпеливо потирал кончик носа.
— Это легко можно исправить, цезарь! Что, если мы с отцом Антонием поедем в Китай и привезём оттуда куколок тутового шелкопряда? Заинтересует ли это цезаря?
— Буду ли я заинтересован?! Но ведь контрабанда такого рода очень опасна. Китайцы, должно быть, ревниво охраняют свою тайну. Я с содроганием думаю о вашей судьбе, если вы попадётесь. Говорят, китайцы очень изобретательны в способах наказаний.
— Цезарь, мы продумали способ транспортировки, который практически исключает риск обнаружения, — вмешался отец Антоний. — Взгляни на наши посохи.
Он протянул Юстиниану крепкий, истёртый на конце ясеневый посох.
— Смотри: я откручиваю навершие — а внутри посох полый. Идеальное потайное вместилище. Между навершием и самим посохом нет ни малейшего зазора.
— Блестяще! — император вздохнул. — Что я могу сказать? Если вы готовы взять на себя эту миссию, то Рим будет в вечном долгу перед вами, а награда будет соответствующей. Итак, для вашего путешествия вам понадобится...