— В чем дело? — спросил подошедший пилот.
— Здесь его нет, — ошеломленно сказал Суворов. — Склад с лифтом, который съезжает в лабораторию. Он исчез.
— Здание не может исчезнуть за шесть часов, — сказал пилот. Он начинал скучать. — Должно быть, не та дорога.
— Нет, нет, дорога та самая.
— Я вижу только деревья и болото. — Пилот помедлил и добавил: — Ну, еще старый дебаркадер по ту сторону ручья.
— Корабль! — сказал Суворов, словно его озарило. — Это был корабль!
Пилот посмотрел в мутную воду ручья.
— Здесь глубина всего три-четыре фута. Невозможно по воде провести сюда здание размером со склад, да еще с лифтом.
Суворов удивленно развел руками.
— Надо продолжать поиски.
— Простите, — решительно сказал пилот. — На дальнейшие поиски у нас нет ни времени, ни горючего. Чтобы прибыть на встречу вовремя, мы должны немедленно вылетать.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошел назад к вертолету. Суворов медленно побрел за ним, словно в трансе.
Когда вертолет поднялся над деревьями и направился к Саванне, на окне дебаркадера приподнялся занавес из мешковины; старик-китаец смотрел из окна в дорогой бинокль „Селестон 11x80“.
Убедившись, что верно прочел идентификационный номер на фюзеляже вертолета, он положил бинокль, набрал номер на портативном радиотелефоне со скремблером и быстро заговорил по-китайски.
Глава 44
— Минутка найдется, Дэн? — спросил Кертис Майо у Дэна Фосетта, когда тот выходил из машины на небольшой улице близ Белого дома.
— Вы меня поймали на бегу, — ответил Фосетт, не глядя на Майо. — Опаздываю на встречу.
— Снова трудное обсуждение в Ситуационном кабинете?
Фосетт перевел дух. Затем спокойно, насколько позволяли дрожащие пальцы, закрыл дверь машины и взял свой „дипломат“.
— Ничего не хотите сказать? — спросил Майо.
Фосетт пошел к воротам, которые охраняла служба безопасности.
— Я вдаль по ветру стрелу пустил…
— Взвилась, умчалась, и след простыл,[20] — закончил Майо, идя с ним рядом.
— Лонгфелло. Хотите посмотреть мою стрелу?
— Не очень.
— Она приземлится в шестичасовых новостях.
Фосетт сбавил шаг.
— Что вам нужно?
Майо достал из кармана видеокассету и протянул Фосетту.
— Может, захотите посмотреть до эфира.
— Зачем вы это делаете?
— Назовем это профессиональным любопытством.
— Это нечто новое.
Майо улыбнулся.
— Я сказал: просмотрите запись.
— Избавьте меня от трудов. Что на ней?
— Картинки сельской жизни: президент в роли фермера. Только это не президент.
Фосетт повернулся и посмотрел на Майо.
— Чушь!
— Я могу вас процитировать?
— Не умничайте! — рявкнул Фосетт. — Мне не нужно интервью с передергиванием.
— Хорошо, тогда прямой вопрос, — сказал Майо. — Кто изображал президента и вице-президента в Нью-Мексико?
— Никто.
— У меня есть доказательства противного. Достаточные, чтобы дать их в новостях. Я открою рот, и все золотари отсюда до Сиэтла набросятся на Белый дом, как армия муравьев-убийц.
— Попробуйте и получите дюжину яиц в физиономию, когда президент, стоя рядом с вами, как сейчас я, опровергнет ваши домыслы.
— Не получу, если сумею разузнать, что с ним было, пока двойники устраивали этот маскарад на ферме.
— Не стану желать вам удачи, потому что сама мысль нелепа.
— Будьте откровенны со мной, Дэн. Происходит что-то важное.
— Поверьте, Керт, ничего необычного не происходит. Через несколько дней президент покажется. Сможете сами спросить его.
— А как насчет тайных соображений кабинета в самое неожиданное время суток?
— Без комментариев.
— Это правда, не так ли?
— Кто вам наговорил такого вздора?
— Тот, кто видел, как в подвал министерства финансов по ночам въезжает множество машин без номеров.
— Значит, министерство работает и по ночам.
— В здании никаких огней. Мое предположение: люди проходят по служебному туннелю в Белый дом и собираются в ситуационном кабинете.
— Думайте что хотите, но вы ошибаетесь. Вот все, что я могу сказать.
— Я не оставлю эту тему, — вызывающе сказал Майо.
20
Строки из стихотворения Генри Уодсуорта Лонгфелло „Стрела и песня“, в пер. Г. Кружкова.