— На Индюковом кордоне наблюдателем состоит мой родной дядя.
— Как его фамилия?
— Айтек Давлетхан.
— Точно. Есть такой, — подтвердил Максим Максимович и продолжал: — тот кордон обслуживают два наблюдателя. Оба связаны с партизанами. Кто из них предатель — еще надо уточнить. А может, сторож с переезда, хотя с Макаром я в прошлом имел дело. На такое вроде бы неспособен. Или кто-нибудь четвертый?.. Что без толку гадать, не поможет. Эту тайну кому-то из вас предстоит разгадать.
Продолжительное молчание установилось не оттого, что ребята устрашились, совсем нет! Каждый взвешивал свои силы, способности, прежде чем заявить о готовности выполнить задание.
Гулко прозвучал голос Маслова:
— Доверьте мне! Мне легче, чем кому-либо, завоевать там доверие, можно сказать, на кордоне я свой человек, бывать приходилось: с дедом по горам лазил, тропинки знаю. Железнодорожный переезд мне тоже знаком, сторожа издали видел. И потом, мой долг… Поверьте, я должен, обязан…
Он осекся. Но присутствующие и так поняли, что Маслов собирался сказать: дескать, раз подозрение пало на его дядю, то он должен или оправдать его, или уничтожить, как врага.
— И пропуск сумею достать через Клавку Лунину. Скажу, что еду родственника навестить, подарок пообещаю. Мне она не откажет.. И от работы увильну, Ирина верному способу обучила, как освобождение по болезни получить. Прошу вас, Максим Максимович, очень прошу?
Максим Максимович, разглаживая усы, обвел ребят вопрошающим взглядом:
— Что вы на это скажете?
— Маслову мы доверяем, — ответил Метелин. — Задание ему по плечу!
Ружа все это время не спускала глаз с Максима Максимовича. Теперь подняв, как школьница, руку, спросила:
— Можно мне?
Повернувшись к ней всем корпусом, Максим Максимович проговорил:
— Слушаем тебя, товарищ!
Девушка заторопилась:
— Мне в голову пришла неожиданная мысль: зачем это в те места Энно Рейнхельт зачастил? Предатели, провокаторы — ведь это по его части. А нет ли тут какой-то связи?
— Говори, дочурка, что тебе известно.
— Вчера опять меня с собой приглашал в Спокойный Брод. Есть там такой поселок. В скором времени обещает прогулку по Сухуми.
— Да, Ружа, Спокойный Брод недалеко от кордона, — проговорил Юрий. — Ну, а ты согласилась?
— Нет, отказалась.
Максим Максимович закряхтел, замком сцепил пальцы рук.
— Насчет прогулки по Сухуми пусть повременит, — сказал он, — а от поездки в поселок отказалась напрасно. Если передумаешь, помощником товарищу Маслову станешь.
— Поеду. Обязательно поеду.
Подойдя к Руже, Максим Максимович взял ее за руку, заглянул в глаза и тихо заговорил:
— Заранее прошу извинения за бестактный вопрос.
— Я отвечу на любой ваш вопрос, — с готовностью проговорила цыганка.
— Понимаете, нам нужно знать, в какое время Рейнхельт в гости к вам приезжает? — понизив голос, спросил он.
— Когда как. Сегодня в одиннадцать вечера обещал. Обычно он аккуратен. Путь его лежит мимо развалин гастронома. Ко мне ездит один, без охраны, тут же до определенного часа отпускает машину.
— Спасибо, доченька, — поблагодарил Максим Максимович. — Сегодня мы его встретим! — со значением добавил он.
ЗАСАДА
Энно Рейнхельт торопился. Генерал Вольферц звал к себе, а он не любит повторять приказы. Тонкие губы гауптштурмфюрера тронула самодовольная улыбка: старик, застрявший в каменных глыбах, явно нуждается в нем! А Рейнхельта связывают заложники. Не оправдали они его надежд. Сколько ни допрашивали, ничего вразумительного: молчат или околесицу плетут. Он не может больше терять время. Покидая овощехранилище, распорядился:
— Сегодня же переселить[8]. Всех! До единого. Мы сдержим обещание.
Ночь была по-южному темной. Мерцали лишь грустные звезды. Рейнхельт запретил включать фары. В него тоже вселился страх перед «небесными дьяволами». Летают эти русские черт знает на чем — на фанерных «кукурузниках». К тому же за штурвалами их сидят женщины — невообразимо! «Кукурузники» беззвучно парят над самыми крышами домов, укладывают бомбы в точно намеченные цели. Исчезают неуязвимыми, как и появляются.
Перед «небесными дьяволами» немцев обуял суеверный животный страх. Что ни ночь — не спят, ждут: на кого сегодня обрушатся бомбы — поди узнай!
В Приазовске по-прежнему неспокойно. Вольферцу хорошо, посчастливилось: он прорвал оборону красных в Южном направлении, продвинулся в предгорья. На Севере — неустойка, нет молниеносности, большевики показывают крепкие зубы, не дают войскам фюрера вырваться на оперативный простор, безраздельно овладеть излучиной Дона и Волги.