Охваченные сражением воины Песнь не услышат и не внемлют Слову, ибо их души оглушены борьбой. Но пленники…
Ночной Орёл, пролетев над битвой, обратился к парящим над огнём Хизра Птицам Духа своим Словом – Ильвасар велел ксаям спеть пленным северянам Песнь, дабы их Птицы Духа сделались покорными. Полупрозрачные Птицы, услышав великого хороксая, вняли ему и полетели к Хизру. Птицы опускались в тюрьмы и казармы, пролетали сквозь стены домов, и тихая Песнь лилась по городу, обращаясь к душам пленников…
Серебряный Ястреб – Птица Духа Чакре – заметив, что Ночной Орёл увидит Птиц Духа с поля боя, ещё быстрее устремился к Хизру – Птицы Духа ведомых ксаев не отставали. Следуя за Серебряным Ястребом, Птицы Духа опустились в пламя Хорохая, хранившее границы Нового Каганата, отчего оно вспыхнуло ярче.
Тевур обернулся и, увидев, как священный огонь взметнулся, пришпорил коня ещё.
Птицы Духа, подхватив на своих крыльях огонь, понесли его к полыхающему Хизру.
– Великий князь! – крикнул витязь Богдавладу.
Сквозь гущу сражения, сквозь боль и муку, Богдавлад увидел в светлеющем предутреннем небе огненных птиц.
Но враг напомнил о себе мощным выпадом изогнутой сабли, и князь, отвернувшись от представшего чуда, отразил удар мечом.
Чакре прошептал Слово, которое подхватили Птицы Духа – Слово прокатилось по миру громоподобным треском, опустилось в огонь и взвилось золотыми искрами.
Когда огонь ожил, Птицы Духа, следуя за Серебряным Ястребом, опустились в него, и пламя неистово взревело.
Огонь взметнулся выше городских стен, и в это мгновение сварогинов атаковала армия, ведомая ханом Тевуром.
– Войска для обороны Улада собраны, – поклонился великому хану Абдаю военачальник Адар – высокий крепкий воин с узким лицом. – Оставшиеся ксаи укрепили воспетый огонь.
– Хорошо, – кивнул Абдай, продолжая смотреть на раскинувшийся перед ним город, что простирался с высоты балкона третьего этажа белокаменного княжеского терема Ровновольска. Холодное небо светлело – золотая полоса над разрушенными домами предвещала скорый восход. Внизу – на площади и улицах – собирались воины – те, кто не отправился воевать за Хизр. За городской стеной вздымался вновь воспетый ксаями огонь. – Что сказали ксаи, которые отправляли Птиц Духа по Большому Пути[5]?
– С Севера по Большому Пути идёт многочисленная армия, – ответил Адар. – Не меньше той, с которой мы бились за Улад.
– Через сколько они будут здесь? – спросил Абдай, не поворачиваясь к военачальнику.
– К середине дня, уверен, нападут, – проговорил Адар.
Абдай, сжав кулаки, глубоко дышал, усмиряя гнев. Великий Тенгри! Что за испытания Ты посылаешь?
– Будем биться, как призраки Тьмы, – прорычал наконец Абдай.
– Но великий хан… – Адар не знал, как возразить: гнева Абдая страшились все. Даже военный советник – хитрый лис Мулак. – С оставшимися силами… мы не удержим Улад.
– Если ты так думаешь, колосай, тогда провалиться тебе во Тьму! – прорычал Абдай, и, резко повернувшись к отшатнувшемуся Адару, процедил: – Победу одерживает не сильнейший, а мудрейший. – Абдай помолчал, глядя на кивающего ему Адара и уже спокойно продолжил: – Срочно созови ханов и военачальников на совет. И позови ксаев.
Долемир – город, наречённый колосаями Хизром, – утопал в огне и войне. Небо светлело у острых вершин поднебесных гор Рифея, что высились за тёмным Хизром, окутанным смогом.
Ночной Орёл, чувствуя, как его покидает Сила вместе со Словом, видел, как разгоревшийся у городских стен огонь Хорохая опалил прорывающихся сквозь врата Хизра северян, и они были вынуждены отступить. Серебряный Ястреб – Птица Духа Чакре – вместе с Птицами других ксаев кружила над пламенем, усиливая его мощь.
Орёл видел, как сварогины, отступая от пламени, столкнулись с армией Тевура, видел, как смешались их ряды и грянула новая битва – жестокий бой, тонущий во тьме.
Видел, как на северян, ворвавшихся в Хизр, напали свои же – те воины, Птиц Духа, которых он успел пленить. Старый хороксай узрел смятение в сердцах атакующих, что позволило Ночному Орлу воззвать к их душам… И это было его последнее Слово. Ночной Орёл, вспыхнув золотым пламенем, обратился далёкой зарницей утреннего неба, и первый солнечный луч возвестил о смерти великого Ильвасара.
– Отступаем! – кричал Богдавлад, отбиваясь от врага – колосай мастерски владел саблей, тесня князя к огненной стене. – Отступаем! Все! – отбив очередной выпад хрипел Богдавлад.
Противник князя был искусен в бою – колосай атаковал, не позволяя Богдавладу перейти в наступление, его изогнутая сабля сверкала. Вокруг творилось неясное, дыхание сбилось… Великий князь едва удержался в седле, когда лошадь, испуганная ревущем позади неё пламенем, встала на дыбы, чуть не сбросив наездника. Княжеский конь, взбрыкнувшись, лягнул колосая, и воин упал со своей лошади. Богдавлад, с трудом усмирив коня, направил его прочь от Хизра. Но прорваться сквозь сумятицу боя было сложно: князю приходилось прокладывать дорогу к отступлению мечом. И когда уже заветная свобода была близка, взору Богдавлада предстало ужасное: северяне атаковали его армию. Сварогины, скачущие под предводительством колосаев, настолько потрясли Богдавлада, что князь, на мгновение растерявшись, пропустил удар…