Глинн слышал, как Гарза опустился на корточки и начал, постукивая по стенам, ощупывать пол вдоль наклонной переборки лазарета. Послышался звук полого удара.
— Вот она! — обрадовался он. — И здесь уплотнитель. Просто идите на мой голос, и мы выберемся отсюда.
69
Из бессознательного состояния Гидеона вернула мучительная боль. У него ушло несколько минут на то, чтобы осознать случившееся и понять, что каким-то чудом ему удалось выжить.
Батискаф все еще плавал на поверхности океана, хотя и был перевернут вверх дном. Сидение теперь находилось на потолке, ремни расстегнулись и болтались. Гидеон понял, что с его рукой было что-то не так, и, с трудом на ней сфокусировавшись, он увидел уродливый острый отломок кости, торчащий из кровоточащей раны на предплечье…
Застонав, Гидеон осмотрелся. Внутренний интерьер сферы был разрушен, повсюду валялись осколки стекла и обрывки проводов, едко пахло дымом, клубами плавающим в мертвом воздухе. Единственное освещение теперь поступало в сферу через иллюминаторы.
Однако при всем при этом… корпус сферы уцелел, и Гидеон остался жив.
Субмарину сильно потрепало ударной волной, но титановая сфера выдержала и выглядела целой и невредимой. Примерно в двух милях от себя Гидеон увидел НИС «Батавия», стоявшее без движения и чуть накренившееся. Вскоре крен стал более заметным, и на воду начали опускаться спасательные шлюпки.
Вдруг всем его вниманием завладел воздух… он был слишком спертым… мертвым…
Гидеон глубоко вздохнул, и на него тут же накатила волна головокружения. Осмотрев снова сферу изнутри, он понял, что все системы жизнеобеспечения вышли из строя. Воздух больше не поступал, и Гидеону приходилось дышать остатками того, что уже был внутри сферы, а он быстро заканчивался и был отравлен дымом. Сколько минут он уже дышит в этой своеобразной газовой камере? Две? Может, и дольше… Уровень кислорода, похоже, снизился настолько, что он чувствовал удушье — или же всему виной мучительная боль в его сломанной руке?
Нужно было выбираться отсюда. А это значило спуститься вниз и выбраться через люк, который теперь находился в полу. Гидеон лишь понадеялся, что взрыв не деформировал люк и не запечатал его навсегда…
Отбросив все мысли и сосредоточившись только на своем спасении, Гидеон попытался пошевелиться, и тут же снова застонал. Каждое движение вызывало вспышки боли: раскалывалась голова, все тело ныло от ушибов и порезов, в волосах засели острые осколки стекла, и кровь заливала глаза. Рука его и вовсе вызывала ужас.
Нет, так нельзя. Если он надеялся выбраться отсюда, необходимо было обездвижить руку, и сделать это надо было как можно скорее, пока он не потерял сознание от шока. Работая только здоровой рукой, он сумел расстегнуть и снять рубашку. С помощью нее, задыхаясь от боли, он смог зафиксировать сломанное предплечье вокруг торса, обеспечив ему желанную неподвижность.
Переведя дыхание, он добрался до люка, отбросил здоровой рукой завалившие его обломки и — слава Богу — все же сумел открыть его. Вода не хлынула внутрь — воздуху, наполнявшему сферу, некуда было деться, и он образовал своего рода пузырь. Однако Гидеон отдавал себе отчет, что это было не единственное препятствие, ему еще предстояло плыть в очень холодной воде — около пятидесяти градусов[46]…
Что ж, так тому и быть.
Вдохнув поглубже, Гидеон погрузился в воду по грудь. Шок от холода заставил его на время позабыть о боли в руке.
Верхний люк батискафа, снесенный ударной волной, напрочь отсутствовал, поэтому не требовалось дополнительных усилий, чтобы выбраться наружу. Все, что нужно было сделать — это задержать дыхание, нырнуть, обогнуть под водой батискаф и достигнуть поверхности.
Что он и сделал.
Всплыв у искореженного батискафа, он с жадностью втянул воздух, ухватился за металлический обломок, торчащий из корпуса, и сумел взобраться на верх ГОА, обессилено растянувшись на нем и содрогаясь от холода. Ему повезло, что поверхность разбитого батискафа обеспечивала ему достаточное количество опор, потому что море волновалось, а небо затягивали темные тучи. Поднимался штормовой ветер.
Боже, как холодно…
Пока он лежал, дрожа на вершине качающегося «Пита», он осознал, что выжил только чудом. И было бы слишком обидно умереть теперь. Как только его посетила эта мысль, он услышал громкий звук и увидел, как над головой пролетает самолет, покачивая крыльями и направляясь к тонущей «Батавии».