— Оставь его себе, — сказал Макферлейн.
На него уставились три пары удивленных глаз. Даже Глинн, похоже, был шокирован.
— Палмер Ллойд связался со мной, — пояснил Макферлейн. — Видимо, ты уже говорил с ним.
Глинн склонил голову.
— Так уж вышло, — продолжил Макферлейн, — что он прислал мне чек, во много крат превосходящий эту сумму. Судя по последним новостям, его здоровье улучшается день ото дня. Фактически, он сейчас вернулся к такому состоянию, что снова способен наслаждаться своими mignonettes dijonnaise[47] вилкой вместо соломинки.
— И что ты собираешься делать со всеми этими деньгами? — спросил Гарза.
— Я собираюсь пустить половину на то, чтобы создать благотворительный фонд имени моего старого партнера Нестора Масангкея. На вторую половину я собираюсь, — он потянулся на своем месте, — прикупить на Мальдивах островок, на который давно положил глаз. Всего сотня акров, но почти половину из них занимает пляж. В беззвездную ночь там появляется биолюминесцентный фитопланктон, который я хотел бы изучить.
Это заявление было встречено кратким молчанием.
— А что насчет червей? — спросил Гидеон. — Вы смогли определить, как Баобаб умудрялся общаться с ними? И как через них он управлял действиями команды «Батавии»?
— Это одна из многочисленных загадок, которые нам еще предстоит разгадать — если это возможно. Но, похоже, что существо использовало для общения низкочастотные радиоволны, похожие на те, что используем мы для связи с атомными подводными лодками. Пока мы были за границей льдов, подобные волны улавливали радары ВМС США за тысячи километров от нашего местонахождения. Они думают, что, скорее всего, это русские развернули новую систему связи с подводными лодками — и это предположение сводит их с ума. Но есть и еще более сложная загадка, которая нас беспокоит, — Глинн начал расхаживать из стороны в сторону перед макетом. — Пока глубоководная связь была включена, когда ты, Гидеон, разговаривал с Сакс, произошла цифровая загрузка. Не знаю, известно ли тебе об этом, но нам удалось сохранить ее данные — сберечь в черных ящиках «Батавии», которые мы захватили с собой незадолго до того, как покинули корабль. Похоже, что сигнал передавал Баобаб… точнее, инопланетный мозг, который был им порабощен. Мы знаем, что этот мозг был очень большим — по крайней мере, по человеческим меркам. А благодаря стараниям Протеро и доктора Вонг мы выяснили, что этот инопланетный разум был против воли связан с паразитом очень долго и преодолел с ним множество световых лет пути.
— Должно быть, у него было предостаточно времени на размышления, — сухо заметил Макферлейн.
— Мы можем лишь предполагать, что этот мозг принадлежал представителю расы, гораздо более интеллектуально развитой, чем наша. Так вот, это его сообщение представляло собой массу двоичных данных — нулей и единиц. Наши инженеры уже три недели пытаются декодировать его, но сообщение, похоже, не имеет отношения к числам и математике или к каким-либо другим известным алгоритмам. Также не похоже, что это язык или какая-то иная форма логического общения. Изображений сообщение тоже не содержит, — Глинн снова ненадолго замолчал. — Мы считаем, что инопланетный мозг знал, что должно было произойти. Он знал, что это сообщение будет его последней возможностью связаться с нами, поэтому, надо полагать, он передал нам нечто важное. Но пока что нам так и не удалось понять, что именно.
Повисла тишина. Первой ее нарушила Вонг:
— А вы пробовали его проиграть?
Глинн, нахмурившись, посмотрел на нее.
— Прошу прощения?
— Я сказала: вы пробовали проиграть его?
— Проиграть? — переспросил Глинн. — Вы имеете в виду… как музыку?
— Подводная среда, в которой это существо развивалось, была, прежде всего, акустической. Проиграйте его.
— И как нам это сделать? — спросил Гарза.
— Мы знаем, что инопланетянин научился понимать язык синих китов. Он слушал и передавал информацию в цифровой форме посредствам Баобаба. Разумеется, он слышал также и наши сообщения, которые мы передавали с батискафа на батискаф — через UQC.
Глинн задумчиво хмыкнул.
— Но UQC передает аналоговый акустический сигнал.
— Да, — кивнул Гарза. — И это предоставило существу доступ к аналоговым и цифровым методам связи… не то чтобы это ему сильно помогло.