— Видимо, потому что он крайне восприимчив к звукам. Вообще, звук — лучшее средство коммуникации под водой. Электромагнитные поля рассеиваются, свет не проникает более чем на четыреста-пятьсот футов. А эта штука эволюционировала так, чтобы адаптироваться к темным глубинам водного мира. Она выработала сонароустойчивую кожу и даже использовала сонар, чтобы «посмотреть» на Гидеона Кру, когда он был там, внизу, собирая обломки «Пола». Разумеется, она использует звук, чтобы общаться. А все, что она до этого слышала — это крики китов.
— Цифровой звук. Значит ли это, что Баобаб — машина? Биологические системы неспособны эволюционировать так, чтобы производить цифровой сигнал.
— Вонг, Вонг, Вонг, — протянул Протеро, качая головой. — Может быть, он машина, может, биосистема, а может — их комбинация. Как бы то ни было, он говорит с нами. А теперь — заставь уже свою задницу работать, и скоро ты узнаешь, о чем он с нами говорит.
30
Доктор Патрик Брамбелл прожевал половинку батончика «Марс» и задумчиво уставился на раздавленный шар, который раньше был батискафом по имени «Пол», а сейчас лежал на брезенте внутри ангара. Непосредственная зона работы была оцеплена желтыми ширмами. Два инженера и еще пара рабочих с трудом притащили необычный аппарат для демонтажа батискафа, намереваясь таким способом извлечь из обломков останки Лиспенард. Инструмент, который они использовали, сильно напоминал устрашающие гидравлические челюсти.
За происходящим молча наблюдал Глинн.
Рабочие позиционировали свои «челюсти» с двух сторон раздавленного батискафа так, чтобы отделить куски сморщенного, деформированного металла титановой сферы друг от друга. В двух местах были закреплены специальные огромные болты, и теперь машина была готова раздвинуть сплющенный металл, как если бы кто-то разворачивал простой скомканный лист бумаги.
Брамбелл повернулся к своему помощнику Рохелио, стоявшему рядом с каталкой из полированной нержавеющей стали. Именно на нее планировалось поместить тело после извлечения. То, что им предстояло увидеть, не сильно беспокоило Брамбелла — за свою жизнь ему приходилось видеть вещи и похуже, но он беспокоился о своем помощнике, который еще, как говорится, не нюхал пороху.
— Мы должны извлечь каждый… ох… кусочек, независимо от того, насколько он будет мал, — сказал Брамбелл рабочим. Безмолвное присутствие Глинна заставляло его нервничать. Он чувствовал себя учеником, каждое действие которого тщательно — пусть и без слов — контролировал директор. Глинн ему никогда не нравился: он был слишком холодным, отстраненным и скрытным. Не говоря уже о том, что этот человек в значительной степени был ответственен за то, что случилось с «Ролваагом».
Помощник слабо кивнул.
«Челюсти» были прикреплены к болтам, и, когда машина принялась вгрызаться в металл, раздался оглушительный скрежет, сопровождавшийся летящими во все стороны кусками титана. С треском и скрипом по смятому шару пошел разлом, и из него полилась вода.
— Стоп! — закричал Брамбелл, и машина сразу остановилась. Рохелио подкатил каталку и приготовил большие пинцеты с прорезиненными наконечниками. С их помощью Брамбелл и его ассистент начали собирать куски мяса и раздробленные кости, смешанные с обрывками одежды, и последовательно выкладывать их на каталку.
Через несколько минут доктор обратился к помощнику.
— Рохелио, как ты?
— В порядке, — ответил тот сдавленным голосом.
— Молодец.
Потребовалось еще около десяти минут, чтобы извлечь из трещины каждый доступный кусок плоти. Затем они отступили и попросили инженеров продолжать.
Процедура длилась еще несколько часов. Куски металла откреплялись от сферы один за другим, и приходилось делать остановки, необходимые, чтобы изъять останки. Иногда их требовалось высматривать с помощью лупы со встроенным фонарем. По крайней мере, с погодой сегодня повезло: температура внутри ангара составляла порядка шестидесяти градусов[29], что, по разумению Брамбелла, было весьма неплохо для сохранности человеческих останков. К тому же большая часть из них оказалась вполне пригодной для работы, хотя Брамбелл опасался, что труп будет больше походить на томатную пасту.
Мало-помалу тело на каталке начало обретать форму — в своем гротескно измененном состоянии. Брамбелл и его помощник сумели идентифицировать почти все фрагменты по сочетанию их положения на обломках, а также по фрагментам костей и обрывкам одежды. Оказалось, они начали восстанавливать тело снизу вверх, и Брамбелл уже готовился к тому, что их ожидает самая сложная часть — восстановление головы.