33
Барри Фрейн очень устал. На часах значилось десять вечера, и экзолаборатория работала практически без перерыва с самого полудня, когда было доставлено длинное, похожее на струну, щупальце, и Глинн приказал доктору Сакс провести с ним все возможные исследования. Фрейн подчинялся непосредственно Сакс, в свою же очередь, в его распоряжении находились: рядовой лаборант, специалист по подготовке и военнослужащий из спецподразделения биозащиты. Каждый из этих парней — а все они, к сожалению, были парнями — являлся специалистом в определенной области лабораторной подготовки биоматериалов. Под пристальным надзором Сакс они сделали срезы образца для микроскопа, ПЭМ и РЭМ исследований; провели первичное биохимическое тестирование, а также предварительные вскрытия и рассечения необычных включений и органелл для последующего их анализа. Все эти пробы затем отправились в специализированные лаборатории, рассредоточенные по всему кораблю. Члены его команды были, можно сказать, тяжелоатлетами, поварами заготовочного цеха, осуществлявшими подготовку для дальнейшей работы над образцами кандидатов наук.
У Фрейна, по крайней мере, была степень магистра, но остальные трое парней едва только закончили колледж. Но это было и не важно: каждый из них был по-своему хорош в своей области.
Было проведено сначала грубое, а затем и более тонкое анатомирование щупальца… или корня… или спагетти… или червя — в процессе работы образцу было присвоено великое множество местами безумных прозвищ — и то, что они обнаружили, разительно отличалось от строения всех биологических организмов, исследованных Фрейном прежде. Трудно было даже установить, был ли объект растением или животным, или, возможно, ни тем и ни другим. Но надо отдать должное: у него имелись клетки, своеобразные изолированные мембранами пакетики с цитоплазмой, которые, по крайней мере, выглядели более-менее нормально и привычно. Кроме этого, узнаваемым не оказалось ничего. Внутри «клеток» не было обнаружено ни одной нормальной органеллы: не было ядра, эндоплазматического ретикулума, митохондрий или аппаратов Гольджи. Также у этого чего-то напрочь отсутствовали органеллы, которые обычно ожидаешь увидеть в растительных клетках: хлоропласты, дерматы, вакуоли или плотные клеточные стенки. Само собой, внутри его клеток имелись включения, но они выглядели как сложные неорганические кристаллы. Они сверкали, как бриллианты, в свете микроскопа, и, казалось, меняли цвет, хотя это, скорее всего, было результатом радужной или световой рефракции. Фрейн изолировал одну такую группу и отправил ее на анализ. Ему стало любопытно узнать, что это такое.
У тонкого щупальца не было кровеносных сосудов, по крайней мере, видимых невооруженным глазом, также ни флоэмных, ни ксилемных каналов[30] для движения жидкости. Вместо этого у него был невероятно плотный и сложный клубок тонких микрофибрилл, напоминавших нервы или проводки, свернутые в пучки. Их было очень сложно вырезать и создавалось впечатление, что они были впаяны во что-то, что было эквивалентно растительной целлюлозе, но в то же время являлось абсолютно другим материалом, более походившим на неорганический минерал, чем на древесное волокно. Но самым странным было то, что, если очень внимательно присмотреться, в щупальце не было ничего, что выглядело бы как фактическая живая ткань. Скорее, оно выглядело как невероятно тонко организованная машина.
Сакс вошла и вышла, молча проконтролировав работу лаборатории. Он знал, что она отметила те же странности, что и он, но оставила свои соображения при себе.
Меж тем он закончил работать с микротомом[31]: поместил срез на предметное стекло, запечатал его, прикрепил метку и вложил в держатель. Это был последний образец, и они почти закончили — по крайней мере, до тех пор, пока Сакс не вернется с очередным заданием.
— Эй, Барри, взгляни на это, — отвлек его от размышлений негромкий оклик.
Фрейн поднял голову и заметил, что один из его сотрудников, Уэйнгро, склонился над столом и озабоченно смотрел на исходный образец щупальца, видимо, вознамерившись отнести его обратно в холодильное хранилище. Недолго думая, он направился к нему. Диковинная вещь, как и положено, лежала в неглубоком лотке с прозрачной крышкой, больше напоминая тонкую веревку.
— В чем дело?
— Только взгляни на него. Оно же стало короче.
— Конечно, короче. Мы же взяли от него столько проб.
— Нет, — протянул Уэйнгро. — Я имею в виду, что оно стало короче после последнего перерыва. Могу поклясться, что до него оно было гораздо длиннее.
30
Флоэма (от греч. «кора») — то же, что и луб — проводящая ткань сосудистых растений, по которой происходит транспорт продуктов фотосинтеза к частям растения, где происходит их использование (подземные части, конусы нарастания) или накопление (зреющие семена, плоды); Ксилема (от греч. «древесина») — основная водопроводящая ткань наземных сосудистых растений, обеспечивающая транспорт воды и минеральных солей. Вместе, флоэма и ксилема, образуют проводящие пучки.
31
Микротом — инструмент для приготовления срезов фиксированной и не фиксированной биологической ткани, а также небиологических образцов для оптической микроскопии толщиной 1-50 микрометров.