— Что же? — заинтересовалась Шеннон.
— Если они решили продолжить развлекаться, значит, ее товарищи лгут.
Шеннон на секунду задумалась.
— Это так, но, возможно, Лиан все же собиралась идти домой, а остальные решили еще погулять. Мне действительно очень жаль, что не вспомнила этого раньше, я старалась рассказать все, что было важно.
— Не волнуйтесь, все в порядке, — с улыбкой успокоил ее Бэнкс. — Вы ни в чем не виноваты. — Он посмотрел на часы. Время ехать в Уитернси. — Ну, мне пора.
— Ой, я уезжаю в конце следующей недели, — спохватилась Шеннон. — В среду на будущей неделе я работаю последний вечер, если решите заглянуть сюда, тогда до свидания.
Бэнкс не знал, как отнестись к приглашению. Что это? Предложение свидания? Да нет, конечно. И все-таки ему было приятно, что молодые девушки еще обращают на него внимание.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Я не уверен, смогу ли зайти, потому на всякий случай прощаюсь: bon voyage.[25]
Шеннон повела плечами, Бэнкс понял это как «было бы предложено» и вышел из паба.
Было чуть за полдень, но Энни могла поклясться, что Джанет Тейлор пьяна. У нее был горький опыт общения с пьющими, приобретенный в коммуне художников, где она жила в детстве со своим отцом, Реем. Она помнила, как у них ненадолго появился какой-то писатель-алкоголик — огромный вонючий мужик со слезящимися глазами и густой спутанной бородой. У него была привычка повсюду прятать бутылки со спиртным. Отец велел ей держаться от него подальше, и однажды этот человек, имени которого она не запомнила, начал заговаривать с ней. Отец разозлился и выкинул его вон из их комнаты. Это был один из немногих случаев, когда она видела Рея по-настоящему злым. Отец любил иногда выпить вина и наверняка еще и сейчас покуривает травку, но ни пьяницей, ни наркоманом он не был. Большую часть времени он уделял работе — тогда это была живопись, — но у него были и другие дела, в том числе и воспитание Энни…
В квартире Джанет царил беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, недопитые чашки чая стояли на подоконнике и на каминной полке. В комнате висел стойкий душок пьющего человека — особая смесь кисло-сладкого запаха спиртного и немытого тела.
Джанет в мятой футболке и джинсах развалилась в кресле, предоставив Энни возможность самой подыскать, на что присесть. Энни сгребла кипу газет со стула с жесткой спинкой и села.
— Ну, и что теперь? — спросила Джанет. — Вы пришли меня арестовать?
— Пока нет.
— Тогда зачем? Еще вопросы?
— Вы слышали, что Теренс Пэйн умер?
— Слышала.
— А как ваши дела, Джанет?
— Ха! Хороший вопрос. Дайте подумать. — Перечисляя свои неприятности, она загибала пальцы. — Я не могу заснуть, хожу взад-вперед по квартире, пытаясь побороть клаустрофобию, которая обрушивается на меня, как только начинает темнеть; переживаю этот кошмар снова и снова, стоит хоть на секунду закрыть глаза; карьера пошла псу под хвост… ну, а так — все нормально.
Энни глубоко вздохнула. Она конечно же пришла сюда не за тем, чтобы помочь Джанет выйти из депрессии, хотя, пожалуй, сейчас сожалела, что не может этого сделать.
— Я считаю, вам необходимо получить хорошую консультацию относительно вашего состояния…
— Нет! Я не собираюсь обращаться ни к каким психиатрам. Я не намерена разрешать им копаться в моей голове. И вообще во всем этом дерьме. Представляю себе, как это будет представлено в суде!
Энни сцепила руки:
— Ну все, все, успокойтесь. Это ваш выбор. — Она вынула из портфеля бумаги. — Я была на вскрытии Теренса Пэйна, и мне бы хотелось уточнить некоторые моменты в ваших показаниях.
— Вы что, думаете, я лгала?
— Нет, вовсе нет.
Джанет провела рукой по безжизненным сальным волосам:
— Возможно, я перепутала что-то в последовательности событий — все произошло так быстро, — но я все рассказала так, как запомнила.
— Хорошо, Джанет, хорошо. Вот, можете проверить, в показаниях вы написали, что три раза ударили Пэйна в левый висок и один раз по запястью и что один из ударов в висок был нанесен дубинкой, которую вы держали двумя руками.
— Я так написала?
— Да. Это правильно?
— Я не могу точно вспомнить, сколько раз и куда ударила. Это важно с правовой точки зрения?
— Да. По результатам вскрытия, произведенного доктором Макензи, вы ударили Пэйна девять раз. Три удара в висок, один по запястью, один по скуле, два по основанию черепа, когда он стоял на коленях, и два удара вы нанесли ему в область темени, когда он стоял на корточках или сидел.