Чамберс, Энни и два сержанта составляли весь штат отдела по расследованию жалоб и дисциплинарных нарушений. По правде говоря, в Иствейле коррупция в полиции отнюдь не являлась особенной проблемой, так что самым серьезным делом, которое довелось вести Энни, было обвинение против полицейского, не заплатившего за три разогретых булочки к чаю в пабе «Голден гриль». При выяснении обстоятельств оказалось, что он встречался с одной из работающих в этом пабе официанток и она старалась найти путь к его сердцу. Другая официантка, воспылавшая ревностью, обратилась с жалобой на вопиющее поведение полицейского в отдел расследований.
Обвинять во всем Бэнкса не совсем честно, думала Энни, стоя у окна и глядя вниз на запруженную людьми площадь. Просто она обижена на него из-за того, как складываются их отношения. Ее мучает неясное чувство неудовлетворенности тем, что происходит между ними. Бэнкс погружен в дело Хамелеона, и они видятся теперь куда реже, чем раньше. К тому же Бэнкс подчас бывает настолько усталым, что засыпает еще до того, как… но по-настоящему беспокоило ее вовсе не это, а возникший в их отношениях привкус семейности. Бывая вдвоем, они все чаще вели себя как давно женатая немолодая пара, а Энни такие отношения были решительно не по нраву. Скоро все их потребности ограничатся шлепанцами и камином. Именно это ожидает ее сегодня в коттедже у Бэнкса…
Зазвонил телефон. Старший инспектор Чамберс вызывал ее к себе в кабинет. Она постучала в соседнюю дверь и вошла, услышав его «Войдите», — такого порядка он требовал от своих сотрудников. Чамберс, мужчина крупный и грузный, сидел за заваленным бумагами столом в наглухо застегнутом пиджаке. Галстук его был испещрен загадочными пятнами, не поймешь, то ли это капли от соусов и подлив, то ли изначальный рисунок ткани. К губам будто навечно приклеена презрительная усмешка, маленькие поросячьи глазки смотрят так, что Энни, едва войдя в комнату, почувствовала на себе их раздевающий взгляд. Цвет лица Чамберса вызывал в памяти кусок плохо прожаренной говяжьей вырезки с кровью; мясистые влажные губы тоже не украшали шефа: разговаривая с ним, Энни боялась, как бы изо рта не закапала слюна или не полетели брызги, но пока бог миловал — ни одна капля еще ни разу не попадала на лежащий перед Чамберсом зеленый блокнот для записей. В его речи слышался акцент «ближних графств»,[9] что, по его мнению, придавало ему некий аристократизм.
— А, инспектор Кэббот. Прошу садиться.
— Сэр.
Энни села, стараясь принять наиболее удобное положение и одновременно не дать юбке слишком высоко задраться. Знай она, что последует вызов к Чамберсу, надела бы брюки.
— В разработку нашего отдела поступило чрезвычайно интересное дело. — Чамберс самодовольно ухмыльнулся. — Мне только что сообщили об этом. Уверен, это задание предназначено именно для вас… кстати, не я один так считаю.
Энни не стала демонстрировать свою осведомленность:
— Задание, сэр?
— Да. Пора вам, наконец, заняться серьезным делом. А кстати, как давно вы у нас числитесь?
— Два месяца.
— И за все это время вы закончили только…
— …расследование жалобы на констебля Чаплина по поводу неуплаты за булочки к чаю. Скандал был удачно предотвращен. Хочу напомнить, что решение по делу удовлетворило все стороны…
Чамберс побагровел:
— Ну что ж, это новое дело наверняка изменит ваше отношение к работе отдела, инспектор.
— Сэр? — Энни подняла брови.
Она никак не могла заставить себя перестать дразнить Чамберса — такую реакцию вызывали у нее его заносчивость и самонадеянность. Она понимала, что это обратная сторона комплекса неполноценности, развившегося на фоне личных неудач и несложившейся карьеры, но не могла себя заставить пожалеть шефа. Сейчас Энни в очередной раз поклялась себе, что откажется от любой, даже самой блестящей карьеры, если заплатить за нее придется собственной душой. Да, она не хотела бы упасть в глазах настоящих полицейских, таких как Бэнкс, старший инспектор Гристхорп или заместитель главного констебля Маклафлин, а мнение этого ленивого грязнули, отсчитывающего минуты до выхода на пенсию, ее не интересовало.
— Да, — продолжал Чамберс, возвращаясь к изложению задачи. — Думаю, это расследование покажется вам более интересным, чем булочки к чаю, и, как говорится, поубавит у вас веселости.