Наступившее молчание длилось столетия, однако слабый голос Мэгги наконец прервал его.
— Она подвергалась жестокому обращению. Он… ее муж… он бил Люси.
— Теренс Пэйн бил свою жену?
— Да. Что здесь странного? Если он мог убить девочку-подростка, то он определенно был способен избивать свою жену.
— Она говорила вам об этом?
— Да.
— А почему она ничего не предпринимала?
— Это не так просто, как вам кажется.
— Я не говорю, что это просто. И не считайте, будто вам известно, что я об этом думаю. Вы давали Люси какие-либо советы?
— Говорила, что ей необходимо прибегнуть к профессиональной помощи, но она никак не могла на это решиться.
Бэнкс был достаточно хорошо знаком с проблемой домашнего насилия и понимал, что его жертвам подчас очень трудно обратиться за помощью к властям или раскрыть правду о своей жизни. Они испытывают стыд, им кажется, что это их собственная вина, поэтому они часто хранят страшную правду в себе, веря в то, что в конце концов их жизнь изменится к лучшему. Многим просто некуда идти, да и жизнь вне дома их пугает, хотя дома они подвергаются побоям и издевательствам. У Бэнкса, признаться, сложилось впечатление, что Мэгги Форрест предмет их разговора знаком не понаслышке. Вот почему ее так напугал его резкий тон, вот почему она с такой неохотой говорила на эту тему. Он решил вести себя сдержаннее:
— Она упоминала, что подозревает своего супруга в каких-либо иных преступлениях?
— Никогда.
— Потому что она боялась его?
— Да.
— А вы бывали в их доме?
— Иногда.
— Замечали что-нибудь необычное?
— Нет. Ничего.
— Ну а как супруги жили друг с другом?
— Люси часто казалась нервной, раздражительной. Только и думала о том, как бы угодить мужу.
— Синяки у нее бывали?
— Они не всегда бьют так, что остаются синяки… Люси очень боялась побоев, боялась сделать неверный шаг. Так мне кажется.
Бэнкс быстро черкал у себя в блокноте.
— Это все? — спросил он.
— Что вы имеете в виду?
— Это все, о чем вы сначала не захотели рассказать, или осталось еще кое-что?
— Да нет, больше ничего.
Бэнкс встал и, перед тем как уйти, попробовал ей объяснить:
— Сейчас-то вы видите, насколько важно все, что вы рассказали?
— Не возьму в толк, почему.
— У Теренса Пэйна серьезная мозговая травма. В настоящее время он пребывает в коме, из которой может никогда не выйти, а если и выйдет, вряд ли что-то вспомнит. Люси Пэйн поправится быстро. Вы — первый человек, который дал о ней информацию, и ваши слова могут сослужить ей хорошую службу.
— Каким образом?
— В отношении Люси Пэйн нам нужно решить два вопроса. Первый: принимала ли она участие в делах своего мужа? И второй: знала ли она о них, но предпочитала хранить молчание? Ваш рассказ — это первый камушек, который может склонить чашу весов в ее сторону. Вы оказали услугу своей подруге. Доброго вам вечера, мисс Форрест. Я позабочусь о том, чтобы специальный сотрудник наблюдал за вашим домом.
— Зачем? Вы думаете, мне грозит опасность? Вы сказали, Терри…
— О нет. Это опасность другого рода. Пресса. Журналисты бывают ужасно настойчивыми, и очень не хочется, чтобы вы поделились с ними тем, что рассказали мне.
5
Лиан Рей пропала в пятницу, 31 марта. Произошло это в Иствейле, и было ей шестнадцать лет. Рост пять футов, два дюйма, вес шесть стоунов и двенадцать фунтов.[10] Она была единственным ребенком в семье, состоящей из ее отца, Кристофера Рея, водителя автобуса, и мачехи, домохозяйки по имени Виктория. Они жили в типовом доме ленточной застройки, стоявшем в ряду таких же домов к северу от центра Иствейла. Лиан училась в иствейлской средней школе.
Родители Лиан впоследствии говорили в полиции, что не считают ошибкой данное дочери разрешение пойти в тот пятничный вечер в кино, хотя уже было известно об исчезновении Келли Мэттьюс и Саманты Фостер. Ведь Лиан пошла со своими друзьями, и ей было велено вернуться домой не позже половины одиннадцатого.
Кристоферу и Виктории не нравилось только одно: в этой компании был и Иэн Скотт. Кристофер и Виктория не одобряли этого молодого человека. Он был на два года старше Лиан, а в ее возрасте это весьма значительная разница, и к тому же имел репутацию нарушителя порядка — его дважды задерживала полиция: один раз за грабеж и один раз за продажу экстази в баре «Нан». Необходимо отметить, что Лиан была очень хороша собой — стройная блондинка с аппетитными формами, прелестными золотыми волосами, тонкими чертами лица и голубыми глазами, опушенными длинными густыми ресницами. Родители считали, что Иэн может интересоваться их дочерью только с определенной целью, а тот факт, что у него имелась еще и собственная квартира, служил дополнительным черным пятном на его репутации.