— Пришлют своего юриста?
— Если до этого дойдет, то да.
Джанет поднялась и заплетающимся шагом направилась к серванту за очередной порцией джина.
— Вы уверены, что вам сейчас это необходимо? — спросил Бэнкс.
Она плеснула себе в стакан и вернулась на место:
— Скажите, сэр, что еще мне предстоит сделать? Стоит ли мне побывать у жены Денниса и его детей? Попытаться объяснить им, как все произошло и почему я в этом виновата? Или, может, просто разнести вдребезги свою квартиру, выйти в город и затеять потасовку в каком-нибудь пабе, где меня не знают? Настроение у меня соответствующее. Но я не думаю, что мне необходимо именно это.
Бэнкс понял, что она хочет сказать. Он и сам испытывал подобное чувство, причем не однажды, и даже дошел до точки, когда его подмывало выйти в город и затеять драку. К чему лицемерить, утверждая, будто бесполезно искать забвения на дне бутылки, если он сам прибегал к этому средству? Первый раз это случилось давно, еще в Лондоне, перед самым переводом в Иствейл. Второй — больше года назад, после того как от него ушла Сандра.
И неправда, что алкоголь горю не помощник. Он весьма хорош как временное облегчение; тем более что бутылку заменить-то и нечем, разве что героином, к которому Бэнкс никогда не прикасался. Так что не исключено, что Джанет Тейлор права, можно и выпить, если джин облегчает боль, помогает забыться. Похмелье будет тяжелым, но оно наступит только завтра.
— Вы правы. А я, пожалуй, пойду.
Поддавшись сиюминутному порыву, Бэнкс наклонился и поцеловал Джанет в макушку. Ее волосы пахли горелым пластиком и резиной.
Дженни Фуллер сидела в своем домашнем кабинете, где в компьютере хранились все файлы и записи, связанные с расследованиями, в которых она принимала участие: в Миллгарте подходящего для нее офиса пока не нашлось. Окна кабинета выходили на Зеленую аллею, узкую полоску деревьев, насаженных между ее улицей и жилым районом Ист-Сайд. Через темные кроны деревьев были видны светящиеся окна домов.
Нынешняя совместная работа с Бэнксом невольно заставила Дженни вспомнить подробности их отношений. Однажды она уже пыталась соблазнить его, думала она со смущением, но он вежливо воспротивился, дав ей понять, что счастлив в браке. Но ее все еще тянуло к нему. В счастливом браке он больше не состоял, однако теперь у него была «герлфренд», так Дженни называла Энни Кэббот, которую никогда не видела. Дженни провела долгое время за границей и даже не знала о том, что Бэнкс и Сандра расстались. Будь она в то время здесь… да, все могло бы обернуться иначе. Не исключено, конечно, что она ухнула бы с головой в омут путаных изматывающих отношений без надежды на перспективу. И все же, все же!..
Одна из причин столь продолжительного отсутствия, как она в конце концов призналась себе, вернувшись из Калифорнии, как раз в том и состояла, чтобы сбежать подальше от Бэнкса, от опасной близости к нему, причинявшей ей такие муки; она тряслась от страха, что не выдержит необходимости изображать полное безразличие и холодность, вопреки тому что она в действительности чувствовала. И вот сейчас они снова работают вместе.
Тяжело вздохнув, Дженни заставила себя углубиться в работу.
Основная трудность заключалась в почти полном отсутствии информации от судмедэкспертов, работающих на месте совершения преступления. Без их донесения невозможно провести достоверный анализ — первоначальный обзор, позволяющий получить своего рода «следственный компас», который поможет полиции выбрать направления поиска, а ей — что гораздо сложнее — создать предполагаемый образ преступника. Имей она нужные данные, она могла бы уже начать работу по изучению жертв. Она надеялась, что ее выводы помогут ей выявить противников виктимологии[13] в специальной группе, созданной для расследования — а таких, по ее предположению, было немало, — и представить эффективные доказательства своей правоты и профессионализма.
Англия, по мнению Дженни, находилась еще в периоде Средневековья по части практического использования консультантов-психологов и профайлеров — специалистов в области криминального профилирования, в особенности в сравнении с Соединенными Штатами. Отчасти причиной такого положения было то, что ФБР является общенациональной силовой структурой, обладающей необходимыми ресурсами для разработки программ для всей страны, а в Англии насчитывается пятьдесят, а то и больше, отдельных полицейских подразделений, работающих независимо друг от друга. К тому же профайлеры в США — это прошедшие специальное обучение полицейские, а потому у них не возникает проблем с зачислением в штат. В Британии же профайлеры — обычные психологи или психиатры, и поэтому полиция, да и вся правоохранительная система, относится к ним с недоверием. Дженни знала, что консультант-психолог счел бы за удачу возможность появиться на трибуне для свидетелей в британском суде, не говоря уже о том, чтобы выступить в роли свидетеля-эксперта, а в Соединенных Штатах это обычное дело. Даже если британским профайлерам случается оказаться за свидетельской трибуной, то их показания воспринимаются судом и присяжными недоверчиво и с подозрением, тем более что противная сторона тут же выставляет своего психолога с противоположной теорией.