— Это единственное, что я могла сделать.
— Вы единственный человек, проявивший обо мне заботу. Все остальные от меня быстренько открестились.
— Ну что вы, Люси. Я уверена, вы ошибаетесь.
— К сожалению, это так. Даже мои друзья-сослуживцы.
Следующий вопрос Мэгги заставила себя задать с трудом и только из вежливости:
— А как Терри?
— Они мне ничего не говорят, но я думаю, он в критическом состоянии. Наверное, он умрет. Я думаю, полиция собирается предъявить мне обвинения.
— Почему вы так думаете?
— Не знаю.
— Они уже говорили с вами?
— Дважды. Только что у меня были старший инспектор и психолог. Она замучила меня вопросами.
— И о чем же?
— О том, как относился ко мне Терри, о нашей сексуальной жизни. Я чувствовала себя полной дурой. Мэгги, мне здесь страшно и одиноко.
— Вы знаете, Люси, возможно, я смогу оказать вам некоторую помощь…
— Спасибо вам.
— У вас есть адвокат?
— Нет. Даже среди знакомых.
— Значит, так, если полиция еще раз посетит вас, не произносите ни слова. Я знаю, на что они способны, вывернут ваши слова наизнанку, перетолкуют, обернут против вас. Одна из подруг Руфи и Чарльза, Джулия Форд, — адвокат. Я как-то встречалась с ней, она мне понравилась. Джулия подскажет вам, что делать.
— Но, Мэгги, у меня нет денег на адвоката.
— Не волнуйтесь. Этот вопрос мы как-нибудь с ней уладим. Вы не будете против, если я позвоню ей от вашего имени?
— Ну конечно нет, если вы считаете, что так будет лучше.
— Тогда решено. Я прямо сейчас звоню ей, договариваюсь о встрече и держу вас в курсе, договорились?
— Договорились.
— Вы уверены, что вам больше нечего попросить у меня?
С другого конца линии до Мэгги донесся сдавленный смешок.
— Только если помолиться за меня. Я в растерянности, не знаю, чего добивается от меня полиция. Зато теперь я знаю, по крайней мере, что есть человек, который меня поддерживает.
— Можете рассчитывать на меня, Люси.
— Спасибо вам. Я устала и должна вернуться в палату. — С этими словами Люси положила трубку.
Покинув прозекторскую, где доктор Макензи проводил вскрытие, а вернее, копался в груде костей и разложившейся плоти, которые еще недавно были молодой, полной жизни девушкой с надеждами, мечтами, секретами, Бэнкс чувствовал себя так, словно стал на двадцать лет старше, ничуть при этом не поумнев. Первым на прозекторский стол положили самый свежий труп, поскольку доктор Макензи считал, что именно он может дать им больше информации, — это показалось Бэнксу не лишенным смысла. Но даже и у этого тела, которое, по оценкам доктора Макензи, пребывало в течение трех недель частично погребенным под тонким слоем земли в подвале Пэйна, кожа, волосы и ногти практически отделились от тела или отделялись при малейшем прикосновении. Насекомые здорово поработали над трупом, о чем свидетельствовало отсутствие во многих местах мышечной массы. Там, где кожа еще оставалась, она покрылась сетью глубоких трещин, обнажив остатки мышц и тонкую жировую прослойку, поскольку это был труп Мелиссы Хоррокс, которая весила меньше семи стоунов.[18] Это ее футболка была разрисована символами, отпугивающими злых духов.
Бэнкс ушел, не дождавшись, когда доктор Макензи закончит работу, и не потому, что зрелище было слишком печальным, а скорее потому, что ему предстояло присутствовать еще не на одном вскрытии, к тому же у него были и другие неотложные дела. Доктор Макензи предупредил, что отчет он сможет оформить не раньше чем через день, а то и через два, поскольку другие трупы были в еще более плачевном состоянии. На процедурах вскрытия обязательно должен присутствовать кто-нибудь из оперативно-розыскной команды Бэнкса, и он решил, что охотно перепоручит это дело.
После звуков и запахов на вскрытии оказаться в более чем скромном, безвкусно обставленном кабинете директора государственной средней школы в Силверхилле было для Бэнкса подлинным облегчением. В этом тихом, безликом помещении ничто не указывало на его принадлежность к сфере образования, оно походило на все офисы сразу, здесь не было слышно ни одного звука и не ощущалось никакого запаха, кроме слабого лимонного запаха средства для полировки мебели. Директору Джону Найту было на вид чуть за сорок, он был лыс, сутул, и ворот его пиджака был усыпан перхотью.
Выслушав несколько малозначащих подробностей из послужного списка Пэйна, Бэнкс спросил Найта, возникали ли у Терри Пэйна какие-либо проблемы.