— Оскорбить можно тех, у кого есть честь и достоинство. У предателей нет ни того, ни другого… — стряхивая кровь с клинка, вздохнул граф Меддлинг. И, задумчиво посмотрев за окно, добавил: — Вы — просто расходный материал… Кстати, вы правильно сделали, что ушли — наверняка Пайк выпытал из Ялгона ваше имя, и сейчас вас ищут по всей столице… Вельс! Вельс!!!
— Да, ваша светлость? — в дверном проеме тут же возникло встревоженное лицо телохранителя.
— Седлай коней. И подгони к выходу карету. Мы уезжаем. Немедленно…
Воин кивнул и мгновенно исчез…
…Как ни странно, выбраться из города удалось без каких-либо проблем: солдаты, стоящие на Южных воротах, как обычно, ограничились проверкой подорожной, а расторопный десятник, почувствовавший в своих ладонях приятную тяжесть нескольких полновесных серебрушек, споро отогнал в сторону десяток крестьянских телег, ожидающих разрешения въехать в город. И карета графа Меддлинга дю Солье, «уроженца королевства Вигион», выбралась на тракт.
«Успели… — подумал граф, когда его конь добрался до опушки леса и первым въехал под кроны вековых дубов. — Можно было не перестраховываться и не изображать из себя тупого солдафона, а спокойно сидеть в своей карете…»
— Пересядете в экипаж, ваша милость? — заметив, что его сюзерен начинает успокаиваться, спросил постоянно выглядывавший из окна кареты телохранитель. — А то вот-вот польет…
— Да, пожалуй… — кивнул Виго и, остановив коня, спешился.
Вельс, тут же вылетевший из экипажа, подхватил поводья своего Пятна и, удостоверившись, что сюзерен закрыл за собой дверь, взлетел в седло.
— Все. Поехали… — приказал Меддлинг, усевшись на сиденье, нагретое седалищем лжеграфа. Потом задвинул занавески и, откинувшись на спинку, устало закрыл глаза…
До хутора с мрачным названием Старый Погост карета добралась только к полуночи. Дважды перевернувшись и раза три увязнув в грязи чуть ли не по самое днище. Поэтому, услышав собачий брех и радостное перешептывание воспрянувшей духом свиты, мокрый, грязный и продрогший до костей граф выглянул наружу и уставился в ночную тьму.
— Скоро будем, ваша светлость… — мгновенно среагировав на появление за занавесками лица своего сюзерена, радостно сообщил Вельс. И, чуть не уронив факел, поинтересовался: — Куда править? К дому Хромого Ульса? Или прямиком на мельницу?
— Править мы никуда не будем… На мельницу поеду только я и Гаски… — угрюмо буркнул Меддлинг. — А ты в моей карете отправишься дальше. До постоялого двора в этом, как его там…
— …Рассветном?
— Да, в Рассветном… Переночуешь, позавтракаешь, а ближе к полудню поедешь дальше. У поворота на Кижер у вас должно отвалиться колесо. Там мы вас и догоним. Внимательнее смотрите по сторонам — нас могут искать…
— Есть, ваша светлость… — воин подъехал поближе к остановившейся карете и, спрыгнув с коня, грязно выругался — его правая нога ухнула в лужу по обрез голенища…
…Жители Старого Погоста называли мельницей полуразвалившееся двухэтажное здание, стоящее на краю глубокого оврага на дальней от дороги окраине хутора. Трудно сказать, почему к нему прилипло такое название — молоть зерно, используя для этого силу течения еле заметного ручейка, протекающего по дну оврага, было невозможно. Силу ветра — тоже: строение напоминало все, что угодно, но не столбовку, и не шатровку.[25] А внутри него не было ничего похожего на постав[26] или пеклевальный[27] рукав. Зато хватало места для того, чтобы жить и… держать голубей. Чем, собственно, и занимался нынешний хозяин мельницы, одноногий калека по имени Хромой Ульс. По слухам, циркулирующим на хуторе, получивший свой деревянный щит лично из рук его величества Вильфорда Четвертого.
Ульс появился в Старом Погосте четыре года назад. В старом потертом сюрко без герба, одетом поверх ламмеляра, с коротким мечом и ростовым щитом, заброшенным за спину. И с тяжеленным кошельком, открыто висящем на поясе: несмотря на хромоту, от него веяло нешуточной угрозой, а выражение исчерченного шрамами лица вызвало оторопь даже у видавших виды мужиков. Угрюмо поинтересовавшись, где можно найти деревенского старосту, воин решительно направился к его дому.
Тем же вечером хуторяне узнали, что у них появился новый сосед. А через пару недель сообразили, на что он планирует жить — Хромой, прикупив на отступные[28] эту самую «мельницу» и небольшой дом на окраине Погоста, занялся разведением голубей.