— Это к какой? — прохрипел Гваал.
— Одноухий! Второе ухо тебе оттяпали качественно. Вместе с половиной шлема… Кстати, знаешь, на кого тебе повезло наткнуться? Что, не помнишь? На его сиятельство графа Шорра… — Кружка отбросил в сторону изуродованный шлем и покарябал пальцем под наручем. — Хороший был боец. Прежде чем его расстреляли из арбалетов, умудрился зарубить четырнадцать человек…
— А… донжон взят?
— Да. Давно уже… — кивнул десятник. — Барон Игрен, наверное, уже у его величества — докладывает об успехе. А мы пока ищем люки, ведущие в потерны… О, орут! Может, уже нашли? Ладно, отдыхай… Зайду позже…
…В следующий раз десятник появился в комнате перед закатом: лучик света, пробившийся в бойницу часа через три после его ухода, успел описать по полу полукруг, взобраться на противоположную от ложа Вигора стену и пропасть. К этому времени Гваал уже притерпелся и к боли, и к постоянным головокружениям, и к запаху лечебной мази, которой смазали его раны. И даже умудрился немного пообщаться с соседом по комнате — чуть не лишившимся ноги Гердером Шрамом, пребывающем в омерзительнейшем настроении.
Ввалившись в комнату, Пивная Кружка в сердцах метнул свой щит в ближайшую стену и, рухнув на лежак рядом с Гердером, угрюмо посмотрел на подчиненного:
— Слышь, Шрам! Ахим Лоут мог не поверить голубиной почте? Тридцать его воинов пытались вернуться в крепость! Помнишь грохот обвала, который мы слышали во время штурма? Так вот, они, наткнувшись на головной дозор армии, и поняв, что Запруда захвачена, обрушили какую-то скалу выше по ущелью. И теперь обороняют гору из битого камня…
— Тридцать человек? — не поверил ему Гердер. — И обороняют? Что, до сих пор?
— Да… — кивнул десятник. — Они заставили умыться кровью Медведей! И умудрились не потерять ни одного человека!
— Не может быть… — вмешавшись в разговор, Вигор отрицательно мотнул головой и чуть не взвыл от боли в обрубке уха. — Осыпь — не крепость. Что бы они там не вытворяли — потери у них будут все равно. Пять к одному,[42] десять к одному — но будут. Надо просто задавить их количеством…
— Думаешь, ты один такой умный? — скрипнув зубами, повернулся к нему Кружка. — Их атаковали трижды! В результате — четыреста с лишним погибших. Это не считая тех трех с половиной сотен, которые погибли во время обвала. А армия до сих пор топчется на месте… Кстати, это еще не все: увидев цвета рода Утерсов, полторы сотни челзатцев вообще отказались идти на штурм!
— Их же…
— Да! — не дав Вигору договорить, зарычал десятник. — Его величество вышел из себя и приказал казнить каждого пятого… Вот такие новости…
— И что теперь? — Шрам задумчиво посмотрел на мрачного, как грозовая туча, Кружку. — Теперь на приступ отправят нас?
— Нет. Его милость барон Игрен сказал, что нам и еще пяти сотням Волков поставили задачу любой ценой удержать Запруду…
— От кого? — не удержался от вопроса Гваал.
— Ты что, до сих пор не оклемался? Если Ахим Лоут и его воины вернулись, то они сделают все, чтобы вернуть крепость в свои руки. И если им это удастся, то наша армия окажется в каменном мешке. Дальше объяснять?
— Нет. Не надо. Но ведь почти тысяча человек для защиты одной крепости — это перебор!
— Как бы и этого не оказалось мало… — вздохнул десятник. И, отстегнув наруч, принялся ожесточенно чесать предплечье…
— Угу… — хмуро поддакнул ему Гердер. — Четыре года назад, еще до того, как меня заприметил барон Игрен, двадцать воинов Правой Руки за ночь вырезали треть гарнизона Хегрима. Тогда мне повезло — за сутки до нападения меня отправили сопровождать коменданта крепости в Свейрен. Когда я вернулся обратно, то узнал, что из моей сотни выжило всего семнадцать человек. А мой побратим Дейн… В общем, Бьерн! Возьми-ка мой арбалет. И помоги мне дойти до комнаты с люком…
— Уверен? — посмотрев на мигом окаменевшее лицо подчиненного, Пивная Кружка пожал плечами и кивнул: — Ладно. Но идти сейчас особого смысла нет. Вряд ли черно-желтые появятся тут до полуночи…
…— Бой!!! — услышав дикий рев кого-то из сотников, раздавшийся из коридора, Вигор вскочил с ложа, вцепился в меч, лежащий в изголовье… и с трудом удержал равновесие: у него дико закружилась голова, потом потемнело в глазах и начало тошнить.