Выбрать главу

Так начался спор за и против, полный неожиданностей.

Белинский назвал «Бедных людей» «первым русским социальным романом». Появилась слава, появились слухи, и гордость писателя, и эпиграммы на него, и всякая иная «фальбала».

Федор Михайлович любил похвастаться, как говорят, он заносился. Он писал 1 февраля 1846 года брату своему Михаилу:

«Белинский подымает в марте месяце трезвон. Одоевский пишет отдельную статью о Бедных людях. Соллогуб, мой приятель, тоже. Я, брат, пустился в высший свет и месяца через три лично расскажу тебе все мои похождения».

Похождения были печальные: скоро началась ссора с Некрасовым и Белинским.

Двойники и о «Двойнике»

I

Удача надолго оставила писателя. Его упрекали в сентиментализме, ему приписывали стиль и мировоззрение героев. Он продолжал писать, обостряя особенности первого произведения.

Искусство для более глубокого анализа своего объекта часто прибегает к различного рода параллелям, повторам, пересказам и сопоставлениям.

Судьба Вареньки сопоставлена с участью двоюродной сестры ее Саши, которая совсем погибла.

Рядом с Девушкиным показан не только Горшков с его поздней реабилитацией, но и выключенный со службы пьяница Емельян Иванович, который пьет на средства Макара Алексеевича.

Художественное произведение исследует явления в разных его возможностях.

В «Вертере» Гёте показал рядом с самоубийством от любви сумасшествие от любви и убийство из-за любви, причем параллельные случаи при всей своей краткости даются с точными, художественными деталями.

Сумасшедший уже стал тих, но только жалеет о том времени, когда он был счастлив, как рыба в воде, и ему было весело и легко.

Лучшее время для него было то, когда он сам себя совсем не помнил. Вертер так это обобщал: «Господи боже! Ты так устроил судьбу людей, что они счастливы только прежде, чем созреет их ум, и вновь лишь тогда, когда теряют его».

Про ревность Вертера написано мало, но рассказано в романе про убийцу, которого Вертер увидел в трактире.

Работник приревновал вдову-хозяйку к другому работнику и убил соперника. Вертер хотел бы защищать этого человека на суде, но муж Лотты говорит о законе и о морали. Этим ревность перенесена на отношения Альберта (мужа) к Вертеру.

Сопоставления могут быть даны самым разнообразным образом. Например, Евангелие построено как рассказ о человеке нескольких людей, которые будто бы были его учениками. Благодаря тому, что предания сведены, сопоставлены, сам параллелизм четырех Евангелий создает сюжетное построение с многократным осмысливанием одного и того же материала, дает иллюзию реальности.

Закон сопоставления настолько широк, что его изменения можно проследить почти в любом произведении.

Искусство, познавая, часто повторяет, но повторяет, варьируя предмет познания.

Повторяются, изменяясь, перипетии, но как бы повторяются, изменяясь, и герои.

Повторение никогда не бывает полным.

Иногда неверная разгадка является как бы намеком на возможную судьбу героя. Иногда фантастическое и сбивчивое обсуждение действий героя подготовляет неожиданность истинной развязки: так подготовлена в «Мертвых душах» разгадка покупок Чичикова.

Трогательный и чистый роман Девушкина в его письмах дан и в пересудах соседей, и в оскорбительных словах слуги меблированных комнат Фальдони.

Достоевский написал роман, чрезвычайно бедный событиями. Сюжетные треугольники романа: Макар Девушкин, Быков и Варенька. Быков, мать Покровского и отец Покровского. Молодой Покровский, Варенька и Девушкин, которому Варенька пишет о своей настоящей любви. Все это дано в ослабленном виде, кроме основной трагедии Девушкина.

Сюжет, как мы уже говорили, очень часто основывается на противопоставлении. Так, Плутарх противопоставлял биографию героя-грека биографии героя-римлянина, причем брал сходные положения.

В XVIII веке увлекались «Разговорами мертвых». В преисподней встречались герои и в разговорах сравнивали свои судьбы и подвиги.

Более часто встречается пример, когда герой в анализе своего характера противопоставляется своему слуге, – Дон-Кихот, Пиквик, Том Джонс. И еще чаще человек исследуется в сравнении со своими родственниками, обычно братом или братьями. Так сделал Шиллер в «Разбойниках», так в развернутом виде сделал Достоевский в романе «Братья Карамазовы».

Андерсен противопоставил человеку его собственную тень. Тень оказалась бойкой пролазой: она заставила человека лежать у своих ног.

Память, вероятно, подскажет читателю еще одну фамилию, но у Шамиссо был сюжет основан на том, что человек потерял свою тень. Андерсен знал Шамиссо и писал к нему о своем понимании сюжета.