— Я вас окликнула, — сказала Морин, — но вы меня не слышали. Тогда я последовала за вами в такси. Но потом я поняла, что не смогу это сделать. Вы, сэр Генри и… и мистер Альварес были слишком добры ко мне. Если вы хотите, чтобы я осталась, то мне жаль, что я подумала о переезде. Но так как я оказалась рядом, то решила взглянуть на квартиру и уйти. Вот и все.
Но это было не все. Новоанглийская совесть по-прежнему терзала Морин. Тусклый свет блеснул в ее волосах, когда она подняла голову и посмотрела в глаза коменданту Альваресу.
— Хуан… — нерешительно начала девушка.
Было удивительно, думала Пола, видеть, как это воплощение самоконтроля превращается в запинающееся скромнейшее существо.
— Морин! — Альварес судорожно глотнул. — Если бы я мог сделать одно извинение из десяти тысяч…
— Но это не важно! Сэр Генри рассказал мне! Мы пошли в разные рестораны.
— Я должен был догадаться и поискать вас! А вместо этого я отправился домой и…
Альварес умолк. Морин протянула обе руки, и он так сильно стиснул их пальцами в перчатках, что ей наверняка стало больно. Но она не запротестовала, либо не обращая на это внимания, либо не желая жаловаться.
— Больше это не повторится! — бормотал несчастный Альварес.
— Довольно! — свирепо вмешался полковник. — Отныне я не потерплю болтовни во время работы. Комендант Альварес!
Внезапно на Полу снизошло вдохновение. Подойдя к складным дверям «китченетт», она раздвинула их. Помещение оказалось не больше ванной и без окна.
— Морин, здесь мы можем оказать помощь! — возбужденно заговорила Пола. — Нет-нет, не задавайте вопросов! Я объясню во время поисков. Смотрите — здесь неделями не было ни кусочка еды!
— Отлично! — одобрил Дюрок, снова перейдя на французский. — Комендант Альварес, на два слова!
И он отвел молодого человека в сторону.
— О других делах я поговорю с вами позже. А сейчас хочу обратить внимание, что, за одним счастливым исключением, здесь повторяется парижская история! Открою вам секрет. Вчера я молился Богу — да, я! — чтобы мы смогли одержать верх над Парижем и Римом. В Париже, в точно такой же ситуации, полиция не нашла ни железный сундук, ни алмазы. Мы должны их найти!
— Согласен, мой полковник. — Альварес вздрогнул, вероятно от суеверного страха. — Но… если у нас это не получится?
— Должно получиться! Мы не можем потерпеть неудачу!
Послышался треск дерева, когда один из полицейских, убрав красную скатерть, стал взламывать стамеской крышку стола. Другой полицейский поспешил в ванную, откуда донеслось тарахтение поднятой фарфоровой крышки бачка. Третий, безрезультатно пошарив в камине, надевал грязную брезентовую куртку, чтобы обследовать дымоход.
Вправо от камина тянулись книжные полки, наспех сколоченные каким-то небрежным плотником. Тем не менее на них стояли красивые на вид книги всевозможных размеров, и четвертый полицейский быстро перелистывал каждую, прежде чем бросить на пол.
— Зачем Колльеру понадобились книги? — пробормотал сквозь зубы Альварес.
Г.В. Колльер поднялся со стула, поправляя галстук-бабочку. Отделив от нижней губы окурок, он бросил его на цементный пол и растоптал ногой, потом зажег другую сигарету, щелчком отбросил спичку к лежащему на столе шлему полицейского и направился к полковнику Дюроку, размахивая при ходьбе руками, как боксер.
— Слушайте, вы, со шпинатом на фуражке, — обратился он к полковнику. — Думаете, я не просекаю ваш лягушачий язык? Тут вы ошибаетесь. И почему только все не могут говорить по-английски!
Лицо Альвареса расплылось в улыбке.
— Отличная идея, мистер Колльер, — сказал он. — Настоятельно рекомендую ее вам.
Последовала пауза, подобная взрыву. Но Колльер сохранял невозмутимость.
— Опять этот умник, — адресовался он к невидимому компаньону и обследовал костяшки пальцев, передвигая сигарету во рту. — Ваше счастье, что я не могу вами заниматься. Иначе бы вы пожалели, что на свет родились.
— Почему бы не попробовать?
— Слушайте, вы, со шпинатом. — Колльер повернулся к полковнику Дюроку. — Не позволяйте вашему недомерку, который разговаривает как старый Джон Буль,[57] сердить меня.
— Вы ко мне обращаетесь? — осведомился полковник.
— К кому же еще? — отозвался Колльер. — Разве я хуже вас?
— Да, — сказал Дюрок.
Колльер, явно ожидавший отрицательного ответа, не унимался.
— Забавно. Я только хочу по-дружески предупредить. — Веки опустились почти полностью. — Если ваши охламоны не перестанут громить мою квартиру, я могу устроить вам большие неприятности. Усекли?
Морин и Пола позади них быстро обыскивали кухоньку. Пола повернулась к ним. Колльер, вынув сигарету изо рта, указывал горящим кончиком на полковника Дюрока. Альварес заметил выражение лица Полы, прежде чем она отвернулась.
— Но если вы дадите мне пару сотен баксов, — продолжал Колльер, — может быть, я об этом забуду.
Полковник поднял брови.
— Вот как? Вы владелец этой квартиры? Или арендуете ее?
— Честное слово, не знаю.
— Зато я знаю, — сказал полковник, — поговорив по телефону с домовладельцем, месье Жаком Бюлье. Вы арендовали эту квартиру телеграфом, выслав деньги из Лиссабона менее двух недель назад. Арендный договор вы подписали и отправили почтой. Любой ущерб будет полностью оплачен домовладельцу, а не вам.
— О'кей, я арендую квартиру. — Колльер почти улыбнулся, возвращая сигарету в рот. — Это всего лишь бизнес. Я пытаюсь перехитрить вас, а вы меня. Попытка не пытка. Никакого вреда в ней нет.
— Некоторые из нас так не считают, — заметил Дюрок.
— Ну, я к ним не принадлежу.
— Безусловно. А теперь возвращайтесь на ваш стул и оставайтесь там.
— Вы тоже из умников, — ухмыльнулся Колльер.
Пустив струйку дыма в лицо полковнику, он поплелся назад походкой боксера.
Каждый раз, когда Альварес смотрел на Колльера, на его лбу выступали голубоватые вены. Никто не догадывался, каким нечеловеческим усилием он сдерживает себя. Чтобы не взорваться, он решил лично руководить обыском.
В ванной с грохотом выдернули металлическую пробку, затыкавшую слив. У стены между «китченетт» и ванной стоял диван с тремя подушками для сидения, на котором лежали молоток и кучка маленьких и больших гвоздей.
Стоящий у стола полицейский удалил столешницу, обследовал длинным стальным зондом полые ножки и теперь убирал микроскоп, способный обнаружить самую маленькую порчу цельного дерева.
— В столе ничего нет, сэр, — доложил он.
— Хорошо, — сказал Альварес. — Отодвиньте его к стене и обследуйте кресло рядом с ним. Что касается света наверху…
Но, посмотрев на потолок, Альварес увидел, что узкий плафон уже отвинтили, оставив только лампу.
— Нашли что-нибудь? — с усмешкой осведомился Колльер из своего угла.
Не ответив, Альварес подошел к камину. Полицейский в грязной брезентовой куртке и брезентовом капюшоне, сунув голову в дымоход, освещал его фонарем.
Взглянув на стену над каминной полкой, Альварес присмотрелся к ней более внимательно. В грязной кремовой штукатурке виднелись несколько беловатых дырочек, обозначающих места, куда позднее можно было вбить гвозди.
В расположении дырочек Альваресу почудился какой-то рисунок. Он изучал стену горящими золотисто-карими глазами, потом щелкнул пальцами и кивнул.
В тот же момент грязные брезентовые капюшон и куртка полицейского вынырнули из-под дымохода, осыпаемые сажей.
— Чуть выше там железная решетка, — проворчал он, выплевывая сажу. — Сдвинуть ее нельзя. — Бегло говоря по-испански, араб-полицейский сбросил капюшон и куртку, заменив первый белым шлемом. — Просунуть что-нибудь сквозь решетку тоже невозможно.