Его тело по-прежнему переливалось энергией, и, прильнув к нему, я и щекой, и руками, и животом ощущала струившееся от него, точно от солнца, нежное тепло.
— Есть на то причины. Мне меньше всего хочется в это впутываться, особенно сейчас. Ты сама это знаешь, моя радость. Но я не могу так просто отказать на прямое требование.
— Так ты, значит, отправляешься спасать мировую банковскую систему? — попыталась я выдавить улыбку.
— Едва ли.
— Знаешь, что мне больше всего досадно? — чуть отстранилась я. — Ты будешь там крутиться в самом центре событий, а я остаюсь здесь, на дальней периферии. А ведь каких-то несколько месяцев назад я тоже была там и тоже ощущала свою значимость. Как будто занималась чем-то существенным.
— Кейт, для меня ты исключительно значима, — вновь притянул он меня к себе. — И это всего на свете существенней.
— Конечно, да, однако в бизнес-школе Tuck уже две недели как вовсю идут занятия, и у меня такое впечатление, что ты единственный, кто отныне наслаждается всем блеском моей значимости.
Джулиан на мгновение замер, сжав меня в объятиях. Потом тихо спросил:
— Ты несчастлива?
— Бог ты мой, Джулиан, ну конечно же, я счастлива! Безмерно счастлива! Это чудеснейшее лето в моей жизни. Просто, понимаешь, я привыкла быть ни от кого не зависимой личностью. Я никогда и нигде не выбирала легких путей. А теперь вдруг моя жизнь стала похожа на предел мечтаний, а я для этого ничегошеньки не сделала. Я ничем не заслужила тебя. — Я горячо обхватила ладонями его затылок. — Ты явился ко мне — моя недостающая половинка, — точно с неба свалился, и сразу полюбил меня.
Его руки чуть сдвинулись, крепко обхватив меня за талию.
— И тебе это не кажется достаточным.
— Достаточным? Джулиан, это слишком много для меня! Все вышло слишком уж просто, это не заслужено мною, мои прежним существованием. Я сама ничем не расплатилась за это счастье. — Тут я глянула на него с язвительным смешком. — Разве что, пожалуй, собственной спиной.
Джулиан в ответ озорно улыбнулся:
— Да уж, в любом случае одной спиной не обошлось.
— Ха-ха, тебе смешно.
— В качестве альтернативы предлагаю ускорить наше знаменательное бракосочетание. Одно твое слово — и я отвезу тебя к мэрии Нью-Йорка, и мы быстро покончим с этим вздором насчет твоей зависимости.
— Но ведь будет все то же самое, только под другим названием, не так ли?
Он прижал мою голову к своей груди:
— Кейт, прошу тебя!
— Извини. — Я потерлась лбом о его рубашку, словно еще больше напитываясь его теплом. — По-моему, это и называется столкновением культур.
— Милая моя, пойми, есть разница между «давать» и «разделять». Так вот, я ничего тебе не даю. Ты — часть меня. И все, что у меня есть — просто твое.
— Хм, мне надо над этим немного поразмыслить. — Я откинула голову и невольно расплылась в улыбке. — Подумать только! Ведь именно с таким выражением лица ты изучаешь фондовые графики!
— Ну, положим, ты будешь посложней любого фондового графика. Кроме всего прочего, мне не показалось, что тебе доставляло удовольствие работать в «Стерлинг Бейтс».
Качнув головой, я встала на цыпочки и потянулась его поцеловать.
— Не беспокойся, я разберусь со всем этим. На самом деле я сама виновата. Последние три месяца я только и делала, что всячески расслаблялась и ублажала себя вместо того, чтобы всерьез задуматься о своей карьере.
— Ты можешь позволить себе передышку, дорогая.
— Но ведь не вечную же!
— Послушай, — заговорил он все с тем же удрученным видом, — если ты хочешь пригласить к себе Мишель или Саманту, или брата, или, может, снова хочешь повидать родителей…
Я глубоко закусила губу. Я разумеется, любила родителей, однако до сих пор еще до конца не избавилась от неловкости, вызванной первым их визитом, случившимся пару месяцев назад. Джулиан, этакий благородный простачок, прежде чем сделать мне в конце мая предложение, позвонил моему отцу, испросив его согласия — именно согласия, не благословения! — на то, чтобы на мне жениться. Папа — отчасти чувствуя себя в шкуре бедняги мистера Беннета[53] — не посмел ему отказать, однако они с мамой настояли на том, чтобы через две недели запрыгнуть в самолет и прилететь сюда, чтобы собственными глазами оценить ситуацию.
Джулиан, конечно, был с ними само очарование: исключительно гостеприимный, внимательный и словоохотливый, он оказывал им поистине сыновнее уважение, со мной же обращался с обычной для него открытой и неназойливой привязанностью. Мы вместе катались на лодке, оглядывали окрестности, ездили ужинать в ближайшие известные отели, а в последний вечер папа на пару с Джулианом опробовали последнюю модель веберовского гриля, живо обсуждая качество стейков и бейсбол.