— Только не говори, что ты тут виноват, — поспешила сказать я. — Ты тут совершенно ни при чем.
— Кейт, это же был один из моих трейдеров. Бог ты мой! — Он вскочил со стула и зашагал по комнате. — Я сейчас же вызвоню Джеффа…
Я неловко кашлянула.
— Знаешь, мне не хотелось бы чересчур в это встревать…
Джулиан обернулся:
— Я уже говорил тебе, Кейт: это невозможно. Скажи, что ты об этом думаешь.
— Ну… я не знаю Джеффа так же хорошо, как ты. Ты ему доверяешь, поэтому наверняка он отличный парень. Это всего лишь мой взгляд со стороны, и можешь отмахнуться от него, если сочтешь неуместным. Но, может, все же имеет смысл поставить под подозрение каждого сотрудника — чисто из предосторожности.
Он буквально пронзил меня взглядом:
— Ты хочешь сказать, что Джефф мог оказаться этим кротом?
— Нет! Этого я не говорила. Как я уже сказала, я его не знаю. Это ты с ним хорошо знаком. Но, может быть, тогда исключим его из подозреваемых в первую очередь? Давай начнем прямо сейчас: позвони ему и начни выяснять с него.
Джулиан на это ничего не ответил. Он стоял, скрестив руки, у окна, из-под строго сдвинутых бровей задумчиво глядя на сад. Рассеянный солнечный свет падал сквозь стекло на лицо Джулиана, золотя его, точно ангельский лик.
— Что с тобой? — не выдержала я.
— Просто я пытаюсь сообразить, как объяснить тебе кое-что, — легонько постучал он пальцем по лбу.
— Что объяснить?
— Почему этого никак не мог сделать Джефф… Послушай, Кейт, помнишь того человека, что выскочил к нам из такси на Парк-авеню? Того, что узнал меня?
— Помню. — Это была одна из тех мелочей, что до поры до времени отодвигаются в мозгу куда-то на задний план как нечто важное, но пока не находящее разрешения. — Хочешь сказать, ты его все же знал? Что он типа один из вас?
— Видимо, да. — Он развернулся ко мне лицом. — Точнее, именно так.
— Выходит, есть и другие? — Во мне вдруг всколыхнулась волна тошноты. — Но мне казалось, ты говорил, что был одинок, что никого рядом с тобой не было.
— Я думал, так и есть, пока однажды, в одно прекрасное утро 1998 года, сидя в подземке, не обнаружил вдруг, что в упор смотрю на Джеффри Уорвика.
— Джеффа?!
— Он был одним из моих лейтенантов во Франции. Одним из моих друзей по Кембриджу. И по данным Национального архива Великобритании, погиб почти в самом начале битвы на Сомме[48] в июле 1916 года.
ГЛАВА 15
Я аж на стуле подскочила.
— Говоришь, Джефф тоже из твоего времени? Джефф?! — Я попыталась вызвать в памяти лицо Уорвика, его голос. Я видела-то его только дважды. — Но ведь он настоящий американец, разве нет? И произношение у него совершенно американское.
Джулиан прислонился спиной к встроенному книжному стеллажу, обрамлявшему окно.
— Джефф несколько быстрее приспособился к переменам в жизни, нежели я. Он воспринял это как дарованное Господом спасение и тут же, засучив рукава, взялся за дело, обеспечивая себе существование. Видишь ли, у него не так-то много осталось позади: оба родителя умерли, никаких прочных уз не завязалось. В документах, которыми его снабдили, он значился американцем, поэтому Джефф быстро перенял нужный акцент, переехал сюда и пристроился инвестиционным аналитиком.
— Но почему на Уолл-стрит?
— Его отец был биржевым маклером в лондонском Сити, и предполагалось, что сын займется тем же бизнесом.
— Вот оно что… — Я сглотнула, пытаясь уразуметь услышанное. — Но это просто поразительно! Как же все это произошло? Вы что, здесь нечто вроде призраков? Или некто перебросил вас сюда какой-то машиной времени? И ты так и не сумел выяснить, с чего все это приключилось?
— Нет, не сумел. Ну, Джефф-то особо над этим и не задумывался. Ему нравится здешняя жизнь. Он привел меня в фирму, на которую тогда работал. А затем, когда я стал делать немалые успехи в управлении инвестиционными портфелями, Джефф сподвигнул меня основать «Саутфилд». Примерно в то же время он встретил Карлу, женился на ней…
— А она об этом знает? — Мне как-то трудно было представить, что безупречная миссис Уорвик может хранить такого рода информацию.
— Карла? — рассмеялся Джулиан. — Нет, конечно.
— Как же ему удается держать это от нее в тайне? Ведь за столько лет должна же она была заметить какие-то странные неувязки, нечто из ряда вон выходящее. Ни семьи, ни друзей детства. Кроме тебя, разве что.
48