Зосимов пригласил в хату перекусить. Идти опасно, а отказом можно вызвать подозрение. Пошли. Закуска не лезла в горло. Поминутно оглядывались на дверь, прислушивались к каждому шороху. Улучив минуту, договорились: если подвох, будем отстреливаться. Одного-двух подстрелим — остальные разбегутся. Однако все обошлось благополучно.
Вышли на улицу. У хаты стояла запряженная в сани лошадь. Неподалеку толпились деревенские ребятишки, пристально разглядывали нас. Видно, весть об учиненном нами обыске уже разнеслась по деревне. К своему ужасу, в одном из мальчишек я узнал сына учителя Марьянского из Ельни. Не дай бог, брякнет что-нибудь или окликнет, ведь он меня хорошо знает, Я к нему и шепотом:
— Никому ни звука! Я — полицейский. Понял?
— Андрей-Юда, я тебя сразу узнал.
— Молчи! Проболтаешься, так и знай — крышка тебе. Не я, так мои друзья прикончат. Нас, брат, много.
— Да что ты, Андрей, я все понял.
И ведь действительно понял: ни тогда, ни после он никому не сказал ни слова, даже отцу.
— Принеси-ка хворостину, — уже громко сказал я пареньку. — Быстрей доедем.
Между прочим, в хате у Зосимова Новосельцев по нашему требованию и под нашу диктовку написал такой документ:
Справка
Дана настоящая старшему полицейскому ельнинской полиции господину Великанову Петру Андреевичу в том, что я, бургомистр Замошьевской волости Новосельцев, запретил ему производить обыск у старосты деревни Сосновка, Замошьевской волости, у которого он хотел искать оружие.
13 января 1942 года.
Новосельцев.
Справку мы потребовали якобы для того, чтобы нас не ругали в полиции. На Новосельцева это подействовало. Он испугался, что придется отвечать «перед существующей властью», и говорит:
— Так вы ж тоже неправильно действовали: избили меня, разрешения на обыск не спросили. Дайте и мне справку.
Мы согласились и на засаленном клочке бумаги химическим карандашом написали:
Справка
Дана настоящая бургомистру Замошьевской волости, Ельнинского уезда, Новосельцеву в том, что я, ст. полицейский Великанов Петр Андреевич, сего числа по распоряжению начальника ельнинской полиции господина Александрова прибыл в деревню Сосновка, Замошьевской волости, для изъятия оружия у старосты деревни Сосновка. Староста отдать оружие отказался. Я вместе с полицейским Свиридовым и понятым Пантюховым[2] начал производить у старосты обыск. Обыск мне запретил производить бургомистр Замошьевской волости Новосельцев, которому я за это дал в морду. 13 января 1942 года.
П. Великанов.
Обменявшись такими «нотами», мы «деликатно» распрощались с Новосельцевым. Он пошел допивать самогонку с гостями, а мы двинулись в Замошье. Не доезжая до деревни, Зосимова с лошадью отпустили, а сами пешком пошли в деревню и рассказали своим друзьям о неудачном налете на старосту. Все хохотали до слез, когда увидели справку бургомистра. Но оценивали наш поступок по-разному. Фириченкова, Верман, Пырикова — одобряли, а некоторые безмолвно осуждали нас. На кой черт, мол, надо было связываться с каким-то старостой из-за нагана и патронов? Ничего у вас не получилось. Набили морду Новосельцеву, а он теперь будет мстить жителям Замошья.
Староста деревни коммунист Паненков, связанный с Гусевым через Казубского, своего мнения о нашем «визите» в Сосновку не высказывал. Он пообещал наведаться вечером к Новосельцеву и выяснить, как тот реагирует на случившееся.
Вечером Новосельцев вернулся домой сильно пьяный и злой. В хате у него уже сидели наши разведчики. Бургомистр то заливался пьяными слезами, сетуя на свою тяжелую долю, то начинал угрожать:
— Теперь буду ездить не только с автоматом, но и с пулеметом. Завтра же побываю в Ельне и обо всем доложу. Я разберусь, что это там за полицейские такие. Я им покажу!..
В его воспаленном винными парами мозгу все уже представлялось в другом свете. Он рассказывал присутствующим о своем «подвиге», о том, что запретил производить обыск и «полицейские из Ельни» струсили, уехали из деревни. Он даже зачитывал первые строчки нашей расписки, а о том, что получил по физиономии, стыдливо умалчивал.
Если бургомистр выполнит угрозу и сообщит в Ельню, то там легко поймут, что к чему. Поэтому мы договорились уничтожить Новосельцева утром на пути в город. Расправиться с ним дома в тот же вечер было бы неосмотрительно: полиция и немцы заподозрят в случившемся жителей Замошья.
Вместе с несколькими военнопленными, которым крепко насолил бургомистр, мы устроили засаду в Рощинском лесу. Ждали полдня. Но Новосельцев не появился. Или его предупредили, или предчувствие подсказало, но на этот раз он поехал другим путем.
2
Свиридовым и Пантюховым я назвал в справке своих боевых друзей Николая Рачкова и Евтиха Паничева.