По пути разгромили две волостные управы, захватили документы, роздали населению большое количество продовольствия, собранного ставленниками оккупантов.
В деревне Еленев Холм организовали из местных жителей партизанский отряд, получивший впоследствии название «За Родину». Командиром назначили «окруженца» Н. С. Дупанова, комиссаром стал С. Н. Бабарин. Отряд «За Родину» действовал самостоятельно и не входил в состав полка имени Сергея Лазо. Вскоре к отряду Дупанова присоединилась группа подпольщиков, созданная уроженцем Починковского района Иваном Тимофеевичем Хотулевым[4]. В армии он был капитаном, попал в окружение. В группу входили Павел Шевченко, Федор Пялов, Николай Макаров и другие. Перед отрядом «За Родину» была поставлена задача расширять район деятельности, постараться поднять партизанское движение во всем Починковском районе.
Пожелав успехов вновь созданному партизанскому отряду, наша небольшая группа двинулась на рассвете дальше. Проехали Деркну, Коневичи. Здесь нам рассказали, что в деревне Кононове на сегодня назначено совещание старост и полицейских всей волости, на котором должно присутствовать более двадцати человек. Проводить его будет бургомистр, приехало какое-то важное начальство из Починка. Колхозники охарактеризовали бургомистра как отъявленного негодяя. Посовещавшись, мы решили действовать.
Нас было всего семь, остальные уехали по заданию в соседние деревни. Силы неравны. Однако на нашей стороне внезапность — верный помощник в рискованных операциях.
В Кононове нам удалось узнать точный план дома, в котором проводилось совещание. Дом имел одну дверь и четыре окна, выходившие на две стороны. Председательский стол стоял напротив двери, а участники совещания сидели спиной к ней. Это было выгодно нам: когда мы появимся, нас увидит вначале только председательствующий.
Тут же разработали план. Двое партизан остаются с лошадьми. Если вылазка окажется неудачной, они прикроют наш отход. Мы с Вадимом заходим в хату и командуем: «Руки вверх!» Тем временем Шура Радьков, Леша Юденков и Алексей-Акробат выбивают окна и всовывают в них стволы винтовок и пулемета. Если нам окажут сопротивление, я бросаю противотанковую гранату, и мы с Вадимом выскакиваем из хаты. После взрыва ребята открывают огонь из всех видов оружия.
Все мои спутники, а большинству из них было 14–15 лет, сразу посерьезнели, собрались, подтянулись.
Волостное управление. Кругом много лошадей. На улице — ни души. Мы тихонько подъехали, соскочили с саней и каждый кинулся занимать заранее намеченное место.
На груди у меня автомат, в левой руке — маузер со взведенным курком, в правой — противотанковая граната. У Вадима гранаты заткнуты за пояс, а в руках — немецкий автомат на боевом взводе. Тихо зашли в сени. Постояли, прислушались. Из-за двери доносился визгливый, но уверенный голос:
— Победоносная германская армия... коммунисты предали Россию... бороться против партизан!
Я кивнул Вадиму:
— Пошли!
Открываем настежь дверь. Все присутствующие, кроме бургомистра, сидят к нам спиной. Увидев нас, бургомистр осекся на полуслове.
— Именем Советской власти вы арестованы! Встать! Руки вверх! Если кто двинется с места, взорву всех к чертовой матери! — рявкнул я.
В то же мгновение в окнах вылетели стекла, и в хату грозно заглянули стволы винтовок и пулемета. Вадим, стоя рядом со мной, поводил из стороны в сторону автоматом.
— К оружию не прикасаться! — продолжаю командовать я. — Всем отойти вправо и стать к стене лицом! Не шевелиться, сволочи!
Винтовки и автоматы фашистских прислужников стояли в углу возле большой русской печи, но к ним никто даже не потянулся.
Убедившись, что старосты и полицейские не думают оказывать сопротивление, Шура и Леша покинули свой пост у окон, притащили длинную веревку, которой обычно увязывают сено, и мы стали по одному выводить во двор старост и полицейских. Ребята обыскивали их, вязали им руки назад и укладывали на сани. Кое у кого из них мы обнаружили за поясами и в карманах пистолеты и наганы. Прихватив с собой документы волостной управы и лучших лошадей, мы распределили наш живой груз по саням. На последних санях установили пулемет и рысью покатили.
В деревне Деркна собрали общее собрание. Это был суд народа над изменниками. Приговор выносили местные жители. Документов для обвинения хватало. В наших руках были ведомости о поставках и списки выданных предателями патриотов. Да что ведомости и списки! Рядом были люди, которых мучили и грабили предатели. Суд был справедливым и беспощадным. Бургомистра и еще четырех человек постановили расстрелять. Приговор тут же привели в исполнение. Старост и полицейских распустили по домам с условием, что они прекратят работать ни врага. А нескольких человек, о которых хорошо отзывались местные жители, мы даже взяли с собою в партизанский отряд.
4
И. Т. Хотулев стал впоследствии начальником штаба партизанского полка имени Сергея Лазо.