— Мы поторопились, Ил, психическое осложнение. Может, на сегодня хватит?
— Это не осложнение. — Ило тоже встал, подошел. — Другое: целесообразная выдача правдоподобной, но не истинной информации.
— Не хотите ли вы сказать, что я… — поднял голову Берн, — что я… э-э… произнес… э-э… die Lüge?![3]
— «Ди люге»? — озадаченно повторил Эоли.
И Берн понял все, опустил голову. Богат, гибок, выразителен был язык людей XXII века но обиходных понятий для обозначения его поступка в нем не было. Только косвенно, многими словами — как описывают нечто диковинное, уникальное. Что ж, проиграл надо платить.
— Успокойся, Эоли, я здоров. — Он поднял глаза, слабо улыбнулся. — Во всяком случае, в наше время это болезнью не считалось…
— Внимание! Не заслоняйте Альдобиана, — прозвучал на поляне чистый, отчетливо артикулированный голос из сферодатчика. — Помните о других. Идет прямая трансляция.
Ило и его ассистент отступили в стороны. Берна будто оглушили:
— Что?! Прямая трансляция — и не предупредили меня?! Да это… это… schuftig[4] с вашей стороны!
Это снова была ложь, ложь чувствами, хорошо разыгранным возмущением. Не мог Берн не понимать, почему собрались именно у шара-датчика ИРЦ. Понимал и был не против — пока шло гладко. А теперь сознание, что оказался вралем перед человечеством — и каким: расширившим пределы по всей Солнечной (и радиоволны сейчас разносят всюду скандальное о нем)! — просто плющило его в кресле.
Люди — первая Ли — опустили глаза: на Альдобиана было трудно смотреть. Лишь Эоли упивался открытиями в психике человека из прошлого. Во-первых, Пришельца огорчило не то, что он исказил истину, а что об этом узнали, во-вторых, какие эмоции выражаются у него на лице сейчас — растерянность и вызов, испуг и стыд, отрицание стыда, мучительные и бессильные вспышки ярости… Интересно!
— Послушайте, — в отчаянии показал профессор на шар, — выключите эту штуку или я… разобью ее!
— Зачем же — разобью? — хмуро молвил Ило. — Достаточно сказать.
Алый огонек в сферодатчике угас. Секунду спустя весь шар осветился, стал многосторонним экраном. ИРЦ с середины включил вечерние сообщения.
Белая точка среди обильной звездами тьмы. Она становится ярче, объемнее, приближается, будто фара поезда; разделяется на ядро и три вложенные друг в друга искрящиеся кольца… Сатурн! Он приближается еще, в сферодатчик вмещается только покатый бок планеты да часть внутреннего кольца. Но это лишь образный адрес — он уплывает в сторону. Теперь мельтешат возле планеты какие-то огоньки в черном пространстве; прожекторы выделяют там из небытия веретенообразные блестящие тела, ощетиненные щупальцами-манипуляторами, фигурки в скафандрах около и среди звезд. Паутинные сплетения блестящих тяжей — ими монтажники сводят громадные, заслоняющие созвездия лепестки. Когда лучи прожекторов касаются их, они сияют черным блеском.
— Заканчивается монтаж нейтридного рефлектора первого АИСа — аннигиляторного искусственного солнца — у Сатурна, — сообщил автоматический голос. — Для экономичного освещения и обогрева планеты потребуется шесть таких «солнц», горящих в согласованном ритме. Если испытания пройдут успешно и конструкция оправдает себя, будет создано 70 АИСов для оснащения всех дальних планет и их крупных спутников по проекту Колонизации…
Ах, как интересно было бы Берну видеть и слушать это в иной ситуации! Но сейчас ему было не до Сатурна, не до АИСов — передаваемое только еще больше уничтожало его. Он плавился от стыда в своем кресле. Все рухнуло. Как постыдно он ударил лицом в грязь! И винить некого: эту незримую грязь он притащил с собой.
Ило понял его состояние, тронул за плечо:
— Ладно, пойдем…
Они направились к коттеджу Берна ночным парком. Ило положил теплую ладонь ему на плечо:
— Ничего. Дело и время, время и дело — все образуется.
Берн почувствовал себя мальчишкой.
4. «Обратное зрение»
Может, иной раз это было не по-товарищески, некорректно, но Эоли ничего не мог с собой поделать: каждый человек был для него объектом наблюдений.
К тридцати восьми годам он немало узнал, немало попробовал занятий, бродил по всем материкам Земли, работал на энергоспутнике Космосстроя, на виноградниках Камчатки, проектировал коралловые дамбы и водораздельные хребты: девятый год он в Биоцентре. Но везде и всегда его увлекало одно: чувства, мысли и поступки людей, их характеры, спектры ощущений и поведения в разных состояниях, мечтания, прошлое… все от простого до сложного, от низин до высот.