Я бросилась через дорогу и спряталась за одной из припаркованных машин. Джеймс пошел по улице, и я двинулась вслед за ним. Пряталась за мусорными баками и спинами прохожих. Наконец он пришел в ресторан. Ресторан моего папы. Я оглянулась, чтобы убедиться, что больше никто не приехал, а потом снова перебежала дорогу. Увидев свое отражение в витрине, я сделала глубокий вдох и вошла в ресторан. Первый раз за последние годы я могла ощутить запах этого ресторана. Раньше тут пахло только что приготовленной едой и ароматическими свечами, здесь было так тепло. Теперь же пахло дешевым кофе и пивом, в воздухе стоял сигаретный дым, а люди даже не улыбались. Пол остался старым: черные и белые плитки. Я увидела, что Джеймс сидит в дальнем левом углу ресторана. Бармен за стойкой вытирал фужеры. Я подошла к нему и указала на бутылки воды сзади. Он наклонился, вытащил одну и протянул мне. Я отдала ему доллар, а затем села в противоположном углу зала, взяв в руки газету, которая валялась на столе. Я раскрыла ее и стала делать вид, что читаю. Краем глаза я смотрел на него – на Джеймса. Увидела, как он заказал пиво. В руках его был журнал о гоночных автомобилях. Вошел клиент, и Джеймс на мгновение поднял голову. Я быстро спряталась за газетой. Мы были в одном зале. Вместе. Я знала, что еще не могу его убить. Пока я еще не понимала, каково это. Отнять у кого-то жизнь. Судя по тому, что я вам говорю, доктор, вы можете считать меня убийцей. Тупой маньячкой. Но я не была такой. Или, может быть, я была просто рассерженной тринадцатилетней девчонкой.
Я увидела, как Джеймс поднес ко рту сигару и затянулся. Я внимательно наблюдала за ним. Он выглядел вялым, как рыбки в аквариумах дорогих отелей, а я выглядела, как девочка, которая наблюдает за рыбками издалека. На Джеймсе были черные лаковые туфли с красными шнурками, завязанными в идеальный бантик. Безупречный костюм. Верхние пуговицы расстегнуты, оголяя верхнюю часть груди и шею. Интересно, сколько женщин ласкали его шею и с нежностью говорили его имя, не подозревая, какая он сволочь? На нем были три цепочки. На одной из них болтался большой крестик. Я видела, как бриллиантовые серьги в его ушах еле заметно блестят в тусклом свете ламп. Бородка Джеймса была в идеальном состоянии. Внешняя сторона его ладоней была покрыта короткими темными волосами. Когда дым от сигары рассеялся, я заметила, что в отличие от меня грязи под ногтями у него не было. Пальцы его были слишком толстыми для такого количества колец. Джеймс, наверное, уже давно не улыбался, во всяком случае, выглядел он именно так. Думаю, он и вовсе забыл, как это делается. Ему принесли пиво, и он открыл бутылку своими белоснежными зубами, а затем отпил большой глоток, пролив несколько капель на стол. Никто, кроме нас с ним, не заметил этого, и тот факт, что мы оба об этом знали, каким-то странным образом сблизил нас. От сигары поднимались клубы дыма и красивыми кольцами висли в воздухе. Чем дольше я рассматривала Джеймса, тем злее становилась. Убивать легко. Жизнь подобна веточке на дереве, она такая хрупкая. Я могла бы в любой момент схватить вилку с соседнего стола и проткнуть ему живот.
На следующий день в школе, во время урока естествознания, я спрятала свою книгу под партой. Я просто сидела на уроке, вцепившись в книгу, потому что хотела почувствовать себя в безопасности, это моя защита от тех, кому книга не понравилась. Девочка, сидевшая прямо передо мной, обернулась. Кажется, у нее синдром гиперактивности или что-то в этом роде. Я слышала, ее родители не разрешают ей принимать лекарства, и поэтому у нее проблемы с концентрацией, но зато энергия бьет ключом.
– Наверное, тебе нужно записать то, что учительница сейчас пишет на доске. Это к контрольной, – быстро сказала она.
Я посмотрела вокруг, на все эти опущенные головы и двигающиеся вдоль строчек в тетрадях ручки. Я положила книгу на колени, достала ручку из сумки, но тут же поняла, что писать мне не на чем. Может, сосед слева поделится со мной листочком? Лукас, с дислексией[1]. Мне всегда казалось, что он очень похож на Страшилу из моей книги. Не тем, что не мог читать и писать. А тем, как его это огорчало. Когда он заметил, что я смотрю на него, я показала на лист бумаги.
– Я поделюсь с тобой листочком, когда ты выучишь мое имя. Идет? – сказал Лукас. Он был не особенно дружелюбен, но и враждебности не проявлял.
Я кивнула, схватил ручку и нацарапала ответ на руке. И показала ему.
Он с мгновение смотрел на мою руку, а потом нахмурился. Затем спросил:
1
Дислексия – избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения и письма при сохранении общей способности к обучению. –