Превознося в закон любой каприз.
Но каждый миг ты чувствуешь, карниз
Столь близок, что неважно всё, что всуе.
В себе мы тешим, пестуем, рисуем,
Как нечто.Но единая возможность
Тебя любить, минуя осторожность
И все её уловки и приметы.
Ты сам – вопрос. А я – твои ответы.
Я и море…(авторская песня)
Пирог листвы пропёкся. Пёкся ночью.
Увлёкся этим вечер. Вышел сочным
И с корочкой румяной. Съесть бы за день.
Поможет ветер. Рядом тихо сядет
Бок о бок. Так же скоро грянут вьюги.
Рисуют полный круг. Согнётся в дуги,
И в арки, – тот обычный лес, из сказки
Оставит бледный белый для покраски
Всего вокруг. Излишки дождь не смоет.
Он слишком стар, оставит мир в покое.
И до весны будить его не стоит
Он так хорош, но в полдень, летним зноем.
Вода рукой холодной тянет, манит,
Она меня простит и не обманет.
Она дождётся, подо льдом, в покое,
И мы споём с ней вместе: я и море.
Оно в любом глотке и капле каждой!
Томленье жаждой важно лишь однажды,
Но волю ветра волны успокоят,
Когда нас летом снова будет двое.
Пирог листвы пропёкся. Пёкся ночью.
Увлёкся этим вечер. Вышел сочным
И с корочкой румяной. Съесть бы за день.
Поможет ветер. Рядом тихо сядет…
Обидно…
Обидно небу. Такт румян заката
И выдох облака – столь малая утрата
За весь прошедший невесомый день.
Его причуды затмевает тень
И звук ночей, царапины касаний
Комет нежданных, жизни угасаний…
Так сложно всё и, так по сути, просто.
Скрипит во сне хрустальная короста
Осенней ледяной слюды,
А в ней – вчерашние следы
Пушистой лапы пуансон.
Столь нежной, как рассвета сон.
И ветра взмах очей любимых.
И прочих чувств, необъяснимых.
Но ими жизнь полна, довольна.
Пока ей быть собой не больно.
Ты любишь всё, что в прошлом затерялось.
Но раньше интересным не казалось.
А было! И обитель знаний этих
Открыта всем и всякому, заметьте.
Растление
Я гроши пестую. Нет – лишний в рот кусок.
Слова к словам ращу на правды поле.
Всего не вволю, кроме, впрочем, воли
Впечатать след на тот златой песок,
Который вы так вычернить26 успели.
Беспутный слой "платоновской" недели
Не вычернит27 способность к отреченью
От пустоты в глазах, от мысли – чернью
Тебя считает данный тунный28 люд,
Взимающий. И это, право, труд.
Растление рядится в образ тати.
Нам не с руки, оно и вам некстати.
Чин самобытности само собой нарушен.
Чем хорошо, что ложь наполнит души
И перелившись через чёрные края,
Её покинет, в это свято верю я,
Да только разница, – что пустошь до и после,
Когда ты в центре, на коне иль где-то возле.
Ты – заблудившийся в себе, в попытках счастья
Иль твёрдо знаешь – рвёт тебя на те же части
Желание всем миром обладать.
Ты вправе. Но себя ему отдать
Ты не забудь. А нет, так кто ты, гений?!
На это мнений больше, чем сомнений.
Помеха…
Прозрачный свет заката, дней стаккато
Чего нам всем от этой жизни надо?
Любви? Наверно. Редко – правды. Или…
Чтобы тебя потом…не позабыли?!
Пусть с первым словом ежедневной мессы
Твои не совпадают интересы,
Но ты готов прослушать всё, до точки.
И неба плат, побитый молью в строчку
Где пробивается чудесное свеченье
И льётся звёзд рассерженных верченье…
Тому назад случившийся побег,
От берегов напрасный оберег
Не уберёг от глупостей и боли.
Бывает так, вне и под властью воли, -
Пределов нет. И нет условий верных.
Ни точных, или кое-как, примерных.
Бредём по следу. Медленно, вслепую.
И о своей судьбе всерьёз толкуем.
Но интересно, так ли всё серьёзно,
Как это небо, брови тучи грозно
Сдвигает нервно, ветрено в мою
Сторонку. Я же просто так, стою.
И плачь небес, и сердца дождь солёный…
Помеха– быть собой. Определённо…
Заблуждения
Саднит закат. Из-под подола неба
Движений ссадины, но их остудит ночь.
Рубцы белеют, любопытным на потребу,
И простынь утра сушится. Точь в точь
Суждений об ушедшем не меняя,
Повторы не берясь предвосхищать,
Несу в ладонях, будто горсть огня я
Охапку листьев, с осени начать
Желаем мы пределы жизни, года,
Но нам в ответ – мороз, сугроб, зима.
Иной порядок, так велит природа.
Она за всех решает всё сама.
И плотные полотна междометий,
И завеси шуршащие дождей.
Зерно комет, соцветия созвездий,