Луны смущение, парение идей, -
Всё так. Пусть представляется иначе.
Вращением по сути или вне
Любая правда так неоднозначна,
Как та же ложь, что искренна вполне.
Подлесок
В тон увяданью, с праздным интересом
Души абрис, лучом луны обрезан…
Столь наг подлесок.
Он омыт и важен влажно.
Под сенью ночи спящей поэтажно,
Но подле напомаженного клёна,
что потрясает рыжим париком,
Глядится милым, беззащитным и зелёным
У бархатом, обитым мхом пеньком.
Мальчишка он.
И станет интересным,
Но позже.
А пока к нему тайком,
Стекается всё то, что нам неважно,
Но мы его так пестуем отважно.
И без чего не происходит время, впрочем,
В теченьи хладном той воды, что камни точит
Всего и вся: гранита и сердечных.
Столь суетных, обыкновенных, вечных
Препятствий на пути, где створка двери,
Скрипит на петлях наших недоверий.
Когда не рядом ты…
Когда не рядом ты, я словно на вокзале.
Но налегке, одна. И в безразмерном зале,
Где больше расставаний, чем объятий
Приезда в честь. Однажды мой приятель
Сказал, что не сторонник провожатых,
И взглядов в сторону, объятий, крепко сжатых
Тех, напоследок, тёплых крепких рук,
Что разжимает жизнь. Порочен круг
У времени. Сказавшись очень прочным,
Оно невольно и как будто не нарочно
Нам указует – совершенно не оно,
А то, что сделано. Не нами. И давно.
Всё вернётся назад
Красно-жёлтым измазался к вечеру день.
Тени спят, но они всё своё наверстают.
Тают сумерки, филин убытки считает,
А сосна упрекает берёзу:" Одень!
Не снимай своей шали, ужели тепло?!
Очи ночи черны, но горЯчи лишь с виду.
Ты озябнешь и так, да ещё от обиды,
Видишь, белка давно утеплила дупло."
Говорить или нет?.. Увлекаясь напрасно,
Мы не слышим иных. Шевеление уст
В такт биению сердца, а совести хруст,
Нас не сделает лучше. Казаться несчастным
Или быть, пережив? Догадайся, что лучше.
Обескровлен. И пыл, превращаемый в пыль,
В ноль ушедшие футы, проржавленный киль…
Всё вернётся назад, пожелай только, ну же!..
Ты сам не свой…
Ты сам не свой. Банальности прелестны
В их горсти так уютно. Даже лестно.
Несёт тебя, как перед тем, по волнам
Баюкали, под звуки той валторны
Иных, сполна познавших негу лени,
И патоку. Сиропы поколений
Прозрачны, льются из небесной ложки.
Мы недовольны этим? Так, немножко.
Себя занять стараемся. А нас – взаймы. Тем днём,
Когда мы это, вдруг, осознаём,
Пожалуй, ты пожертвуешь, но вскоре
Возьмёшь назад. Тихонько. Так же море
Берёт с отливом, как всегда, украдкой.
И всё, что было. Чтобы жизнь казалась краткой.
Огорченья
Неизбежны они, как мельканье столбов придорожных. -
Ими вспаханы дни, безалаберных и осторожных.
Огорченья горчат, как печенье на полке буфета.
С них и стоит начать, как с песочных куличиков летом.
Кроны гордо стоят, но срывает им ветер короны.
День-другой и подряд, и обидчик отыщется оный29.
Мы его – пеленать, вырывается он, непоседа.
Нам его не догнать, и его в лунь седого соседа.
Линий матовых синь, и кудрявый навязчивый иней.
Огорчение, сгинь! Мир вокруг несравненно красивей
Сквозь прищур доброты, и улыбку с перчинкой лукавства.
Я с природой "на ты", пусть простится моё постоянство.
Мельтешений огней, как мельканью столбов придорожных.
Мы завидуем ей, на иное рассчитывать сложно.
У природы той – брод, посредине морей и потоков:
Если будешь жесток, и она поступает жестоко.
Оранжевое
Оранжевый вечер, под сенью осенней
И ярость заката, и яркость веселий
Осядут, и горы сугробов присели
Когда заявили, что пик новоселий.
Пора им по парам. И парило позже.
У каждой поры есть прозрачные вожжи,
Незримый же кнут, только скрипы нам слышно.
Хотели, как проще, имеем, что вышло.
И взорами мы провожаем летящих.
Жалеем порой, восхищаемся чаще.
И верим, что клин ими вбит не напрасно.
И солнце из жёлтого делалось красным
В надежде, что утра обветренных щёк
Ты сможешь рукою потрогать ещё.
Всё случайно
Воздух смят предрассветным туманом.
Внятный выдох, – олень у реки
Летний сон рассовал по карманам,
Мягких, в складку пеньков. Мотыльки
Обживают последнее утро
Всё красиво и вкусен покрой
Той парчи, а паркет перламутром
Влажной пеной росы. Равных строй
Той, протяжной и стонущей стаи,