И вчерне. Кто-то набело лучше напишет.
Запятые – от грусти. То подножка себе самому.
Удержаться не можешь? Никто не поможет, я знаю.
Страшный сон промокни. А я простынь рукою сомну.
Я умею молчать. И смеяться умею, я знаю.
Иное
Шмель в окно, снежком мохнатым в лето, -
Это право правды. Пустяки
Нас не занимают, верим слепо.
Нам диктуют или нас стихи.
А побег, порыв листвы, побегов, -
Словно низкий старт, отрыв, разбег.
Изо всех возможных оберегов,
Это самый сильный оберег.
Явный сглаз – из глаз морозом слёзы.
Так ли? Было. Прошлою зимой.
Так же плакал соком лес берёзы,
Филин рядом охал, звал с собой.
Погулять. Луны фонарь дорожку,
Был готов всю ночь для нас светить.
Свято всё, что дорого немножко.
Рвётся прочь и просит отпустить.
Но напрасно. Жизнь играет в прятки.
Скользкой пяткой о шершавый брег.
Или всё идёт в ином порядке?
Мы не знаем. Не узнаем? Нет…
За чертою доброты
Мне по сердцу сердечные улыбки,
Прощение ошибок ненарочных.
Порочные непрочны – зябнут зыбкой7,
Бесстрастны, избегают многих. Строчки
Растаяв многоточием, превратно
Толкуются, толкаются плечами.
Взлетая, не воротятся обратно.
Их пестуют бессовестно ночами.
А в песне недописанной, неспелой,
Звезды ближайшей сутолок смущений.
Сведя на нет, раскрасив чёрно-белым.
Отмщён обидой, возмущён смещеньем.
К иным строги, себе простив немало,
С усилием, обратным направленью,
Мы по теченью или с кем попало:
Игрушкой, вещью, чьим-то повеленьем
Себя не мним. И, каюсь, я не лучше.
Крошиться от пощёчин шторма валов,
Волной ли мыть участок некой суши, -
Не исключить крушений мачт и палуб…
Но за чертою доброты,
И я не я, и ты не ты.
Лягушка – альт…
Лягушка – альт. Не тенорА. Банально.
Пора уныла лишь до той поры,
Пока воспринимаем фигурально,
И отстраняем суть от сердца. Да. Увы!
Икра, личинка – капля жизни личной.
А мы – своим манером, свысока,
Не понимая – это не-при-лич-но! -
Считать, что мы иные. Жизнь – бега.
Но не на камни яркие и бусы,
ТрусИм трусливо мимо гор,а там,-
Внезапно понимаем суть тарусы8:
Куда не глянь– курганы. Стыд и срам.
И, не желая в том себе признаться,
И, не вписавшись в тот дверной проём,
Всю жизнь жалеем прошлое, и, статься,
Мы канем там. Навеки. В прошлом, в нём.
Рассудок
Стирай кавычки, точки междометий,
Местами, дробно, дробью, цветом меть.
Не тронь руками маковых соцветий,
И не мешай кукушке жить и петь.
Забудь о сопках собственный величий.
Стога иных чернеют у дорог.
Приличий нет, как нет меж тем различий
Во взглядах. И в причинах. Тот урок,
Что у порога скинули, с рожденья,
Котомкой с плеч, ("Минувшее – долой!")
Я жизнью дорожу. До отвращенья.
И в ней – себя,и в ней -рассудок мой.
Черновик / 6 .12. 2008 -
06.06.2018
Так сладко пахнет лес туманом.
В своих отглаженных карманах
И в складках пней, покрытых мхом,
Рождает дум великих ком,
И катит прочь. Каков чудак!
Но я опять пишу не так.
А потому что! Ночь укрыла,
Всё то, что утром было мило.
И вот, – саднит пером бумага.
В биенье ритма смять отвагу,
Как черновик, в ненужный ком.
“Легко живёшь?” “В трудах…” С трудом
Воспринимая стоны эти:
Мы все с трудом на этом свете!
И пустяки умелой рифмы, -
Мгновенья, жизни логарифмы.
К закату Пушкинского дня…
К закату Пушкинского дня.
Стихи ему и от меня!
***
Кричат составы от мороза.
В их слабом голосе угроза,
Поболе той, что в стороне
Сейчас свирепствует. По мне -
Они рыдают. Как во мраке,
Рыдают в голос те собаки,
Которым больно. Верить в то,
Что не для них лежит пальто,
Прижав ленивой пыли комья?
Не им все кости от застолья?!
Не крикнут: "Что?! Сиди-ка тут!”
И одеяло подоткнут…
Белёсы в полночь берега.
И плёсы. Дятел, настрогав
Жильё жуков неосторожных,
Тех, что живут, таясь, подкожно,
Летит в закат, купаться в пруд.
А после – спать скорей, под спуд
Прозрачных снов о летних днях,
Крылом подругу приобняв.
Вымолчка
Вся жизнь из пауз и раздумий.
О ней и днях, по горсти буден
Мы судим зря, спешить не будем,
Остудим, меж Нептуна зубий
Мы проскользнём. Медузой вольной.
Ну, чем теперь вы недовольны?!