Осенним раем сохнущего сада,
А летом что ж? Скандалов ей не надо.
Стыдясь признать свою вину,
В вине своё смущенье после прячет.
Да, этот мир нимало однозначен,
А мы потворствуем тому.
Что ближе?..
Ручьём о воду песня соловья,
А толща утра призрачна, тягуча,
Как сон, в котором брод к тому, где я
Стихов не жду. Измазав локоть в туче,
Я их ловлю, как бабочек, на стон,
На влагу слёз, ну и на сердца крошки,
А после их безжалостно на стол,
Измучив непременно, но немножко.
Я их держу в ладонях. Отпустить,
То знаю, – надо непременно.
Мотив бескрыл, но если он взлетит,
То зазвучит он, не-о-бык-но-венно!
Его пускаю пёрышком в окно.
Сомнений тени следом. Так бывает.
Но изменить нам в том дано одно.
А что, об этом мы всегда не знаем.
И по всю жизнь, как баржа на мели:
Тут берег, там – волна, шторма и качка.
Что ближе? Как бы нам определить?
Простой ответ для непростой задачки.
То реки акварель…
То реки акварель – утонувшее в омуте небо.
И, любуясь покоем, находишь в себе непокой,
А колосья зари, как лучи из созревшего хлеба.
Ты жалеешь себя, но не тешишь, тушуешь строкой.
Пусть в толпе не один, опалённый огнями с болота.
Где-то там, вдалеке, развевается пепел мечты.
И короткий, как вдох, на плаву у подводного грота,
Ты стремишься избыть нелюбви и в любви пустоты.
То реки акварель. Ветер машет прозрачною кистью
И послушна река, и не слышно того, что унять
Невозможно никак. Как падения осенью листьев.
Как однажды себя невозможно за плечи обнять.
Берег жизни
Мы примеряем на себя чужие беды.
И лавры. И случайные потери.
Стучимся лбом в распахнутые двери.
Не видим – на поверхности ответы.
Рассудка сон, его влияние нежданно
На наши нерешённые задачи.
Фортуна любит брызги, волны, качки.
Не слёзы! Через них вокруг туманны
Не только мир, но жизни берег длинный,
Надуманный. Как рифма рифмы ради
Пустошный12, свысока, вочью13, не глядя.
Надменный, как ломоть весомый глины.
Вишня – песня, разлучная…
Уколола веткой пальчик вишня
Ягодой кровинки проступают
Дерево стряхнуло певчих лишних
Если птицы лишними бывают
Горлицы гордятся, дрозд хлопочет
Свиристели нежили напрасно
Нужным быть всегда и каждый хочет
А наоборот? И так всё ясно.
Запекая в кровь под солнцем мякоть
Заплетая слёзы ветром в косы
Вишня перестала петь и плакать,
Ну и задавать свои вопросы:
Отчего она одна такая,
Почему одна, как перст, не в паре,
В пору ей идти до света края,
Только от земли сегодня парит.
Но пришёл момент, и месяц в щёлку
Присмотрел её сквозь шторку полдня
Соловей устал, он в кроне щёлкал
И проспал рассвет. Вчера, сегодня.
А страдала вишня зря, однако.
И колола пальчики нарочно.
Ветер так просил: "Не надо плакать…"
А она искала месяц ночью.
Сергею Рыбкину
Ты справа, прав. И справишься, я верю.
Не обуздавший свой лиловый нрав,
Не утомлён пороками, взлелеян
И драгоценен. Вне! Иных оправ
И оправданий временных не стоим.
Грубы, ранимы, бережны, пьяны
Поэт всегда – один на поле воин,
И льнём к таким. И с лета ждём весны.
И я – среди. О ком грустим? Седины
Не повод жить, чураясь середины,
Той сути, о которой мы не знали,
Не помним, не молили, не познали
Её собой. Един наедине.
А город спал… – Уверен? – Я?! Вполне…
Закат
Луны поверхность – та у каждого своя.
Поверхностным, случается, но верность
Лишь тщится быть. И сбыть округ ея
Закат старается, замазав дёгтем местность,
Что за себя оставил ясный день,
К утру измок испарины росою.
Под винограда шапкой спрятав тень,
Чтоб развернуть, толкнув ногой босою,
Лишь минет утро. Как придёт пора.
Лучи коснутся бисера ковра,
Из зелени, что топчут не жалея.
Елеем свет прольётся вдаль аллеи…
– А он босяк однако! День-то начат!
– Объятьем зорь извергнут, не иначе…
Нелюбовь
Карамель звездопада
и простуженных труб подворотни,
и не скрипнувший кран
невесомого душа.
Всё решилось,
но нам он, наверно, не нужен,
рано бинт мы сорвали
с обветренных ран.
Тот бедлам, бред беды, суета эскапады,
равнодушия подлость, – засада
из всего, в чем признаться бы надо,
но достанет ли праведных сил…
Трудно быть нелюбимым,
не правда ли, милый?
После лет, что любимым ты был.