– Господи! – От изумления Бетти даже рот раскрыла. – Какая прелесть, Джон! Но я… Мне нельзя.
– Почему? – Он недоуменно посмотрел на нее.
– Потому что… потому что я очень растолстела, пока работала в «Вендиз», да и сейчас я тоже… Я постоянно ем вместе с детьми – четыре, иногда даже пять раз в день, и вот результат! – Она сжала пальцами валик кожи на животе и продемонстрировала Джону. – Видишь? Куда это годится?!
Он рассмеялся.
– Какая же ты странная, Бетти Дин!
– Я не странная.
– А я говорю – странная. Взять хотя бы эти твои идеи… Ты только посмотри на себя! Нет, посмотри, посмотри!.. С чего ты решила, будто у тебя есть какой-то лишний вес? Я бы сказал… – Он внезапно замолчал.
– Нет уж, продолжай.
– Когда я впервые увидел тебя в этой дурацкой шубе, ты показалась мне тощей, как креветка: глаза выпучены, кости выпирают. А теперь…
– И что теперь? – Бетти прищурилась.
– Теперь ты почти достигла идеала.
Она продолжала пристально смотреть на него.
– Я сказал – «почти», так что не очень-то воображай.
– Слишком поздно, дорогой мой Джон Любезноу. Слишком поздно!
Он улыбнулся и помахал коробкой с пирожными перед самым ее носом.
– Ну, возьми штучку, – предложил он. – Смотри, какие аппетитные. Я же знаю, что тебе хочется!
– Ничего подобного! – рассмеялась Бетти, осторожно отталкивая его руку. – Вовсе не хочется.
– Да брось ты, меня не обманешь. Ну?.. – По его лицу вдруг скользнула озорная улыбка. Бетти ее заметила, но отреагировать не успела: прежде чем она успела нажать рычаг, переводивший спинку шезлонга в вертикальное положение, Джон выхватил из коробки пирожное с кремом и… размазал по ее лицу.
Несколько мгновений Бетти потрясенно смотрела на него, не зная, то ли ей смеяться, то ли встать и уйти. Впрочем, уйти с кремом на лице было немного неудобно, поэтому она, как могла, счистила его пальцами, а пальцы – облизала.
– Ты прав, действительно вкусно, – сказала Бетти с улыбкой и, достав из коробки пирожное со взбитыми сливками, ловким движением расплющила деликатес о его щеку.
– Ну как?
– П-потрясающе! – Джон сложил руки перед собой. Глаза его сверкали каким-то хмельным весельем, и это настолько удивило Бетти, что она едва не пропустила момент, когда он потянулся за очередным пирожным. В последний момент она вскочила и бросилась наутек, Джон – за ней. Некоторое время он гонялся за Бетти вокруг дерева, потом настиг и, тяжело дыша, схватил за плечо, все еще держа в другой руке пирожное. Бетти с мольбой посмотрела на него и встретила торжествующий взгляд, но уже через мгновение выражение его лица изменилось. Казалось, Джон… Нет, Бетти никак не удавалось понять, что означает эта его улыбка – задумчивая, мечтательная, нежная. Привстав на цыпочки, она попыталась стереть остатки сливок с его щеки, но Джон перехватил ее руку.
– Бетти…
– Что?
Но он молчал и только беспомощно смотрел на нее, словно был не в силах выразить свои мысли в словах. На мгновение у нее перехватило дыхание, но Джон уже отвернулся.
– Нет, ничего… У тебя крем в ухе. – Он показал на ее правое ухо, и Бетти попыталась прочистить его мизинцем.
– Больше нет? – спросила она.
– Больше нет, – ответил Джон с непонятной грустью в голосе.
Бетти ласково взглянула на него.
– Как ты себя чувствуешь? Нормально?
– Да. – Озорной Джон исчез, и его место занял Джон Привычный – немногословный и немного угрюмый. – Я в порядке. – Он протянул ей слегка помятое пирожное. – Съешь его. За меня.
«За папу, за маму…» – пронеслось у нее в голове. Бетти взяла пирожное.
– Спасибо, Джон, – сказала она. – Спасибо за пикник, спасибо за шампанское. И… спасибо за музыку.
– За песни эти…
– Волшебных мелодий хор чудесный…
– Без песен мир бы был не мил…
– Без этих звуков как бы я прожил?..
– Смейся, танцуй и пой…
– Спасибо за музыку, друг мой…[50]
Джон улыбнулся.
– Верно. Как бы мы жили без музыки?..
В течение нескольких секунд они оба ощущали небывалое родство душ, но эти секунды пролетели, и все снова стало как прежде. Сегодня в парке чуть было не произошло что-то важное – такое, к чему Бетти была не совсем готова. И, как она подозревала, Джон тоже.
– Идем, – сказала она. – Пора домой.
Когда через полчаса они вернулись на Бервик-стрит, в корзинке под щелью почтового ящика лежала записка:
«Бетти, приходи. Я дома до шести. Д.Д.».
Бетти посмотрела на часы. Было самое начало шестого. Подняв голову, она увидела, что Джон за ней наблюдает. Что́ ему сказать, Бетти понятия не имела.