Выбрать главу

Там, где: Я ненавижу журавлей и совиный вой, он указывает причину своей неспособности молчать. Вот эта причина: из-за дружеского союза меж ним и Руфином, и поскольку он ненавидит урон и утраты, выпадающие другу, ему надлежит говорить и предупредить его о надвигающейся опасности. Таким образом, буквальный смысл таков: «О Руфин, как я ненавижу журавлей, сову, филина и других птиц, предвещающих зиму и предсказывающих ее знаками, ясными для искушенных людей, так я ненавижу твой брак и хотел бы оттащить тебя от него из-за опасностей, которые, как я замечаю, тебе определенно угрожают».

Заметь, что журавль — хорошо известная птица, которая, как упоминают авторы, Солин и другие, и повторяет Александр Неккам в первой книге «О природе вещей», гл. 44[993], обычно летит зимой в северные страны, и потому его называют предвестьем зимнего холода.

Сходным образом и сова, как говорит Исидор в XII книге «Этимологий»[994], это птица, которая у авгуров и предсказателей считается неблагоприятной и зловещей; ведь ее крик пророчит и предсказывает беду. Филин — также хорошо известная птица, которая у авгуров и предсказателей считается предвещающей беду и злосчастье: когда филина видят в городе, этим, говорят, предвещается безлюдье и запустение, как упоминает Исидор в XII книге[995], приводя стихи Овидия из его книги «О превращениях», где говорится об этой птице так:

Гнусною птицей он стал, вещуньей грозящего горя, Нерасторопной совой, для смертных предвестием бедствий[996].

Итак, буквальный смысл таков: Валерий хочет сказать, что, как он ненавидит птиц, предвещающих беду, и как он ненавидит птиц, предвещающих зимнюю непогоду, так ненавидит он будущее супружество Руфина, ибо из-за него Руфин понесет потери, и это причина, почему он не может хранить молчание, хотя Руфин и оскорблен этими его отговорами.

Там, где: А ты насмехаешься, он порицает Руфина за его опрометчивость и опрометчивую пренебрежительность. Ведь Валерий имеет в виду, что этот Руфин насмехается, то есть осмеивает и презирает его совет опасаться супружества, хотя таковой совет был верным и здравым, словно предсказание (vaticinium), то есть пророчество. Заметь, что «пророк» (vates) происходит от силы (vis) или мощи (virtus) ума, ибо те, кто может пророчески предсказывать будущее, очевидно, превосходят других силою ума; отсюда происходит и слово «предсказание» (vaticinium), то есть песнь пророка (vatis canticum). Заметь, что «насмехаться» (subsannare) значит выказывать насмешку и презрение, морща при этом нос, как говорит Персий: «Оглянитесь-ка вы на ужимки (sanne)»[997].

Там, где: Потому и запрещено говорить мне, он порицает Руфина за его неприязнь к правде и уклонение от нее. Он имеет в виду, что Руфин не захотел слушать истину, но предпочел уклониться от нее, и потому решил запретить говорить Валерию, бывшему авгуром истины. Поэтому Валерий обвиняет Руфина в том, что он хотел слушать лишь вещи приятные и желанные, поэтому он говорит: авгуру истины, а не желания. Заметь, что авгур здесь означает всякого человека, предсказывающего будущее, однако в собственном смысле авгуром обычно именуется тот, кто предсказывает будущие события по птичьему говору.

Там, где: Я люблю жаворонка и черного дрозда, Валерий выдвигает еще одно оправдание тому, что не может молчать, и говорит, что не может хранить молчание, ибо любит счастье своего друга Руфина. Поэтому, как он раньше сказал, что не может молчать, ибо ненавидит тяготы друга, так здесь говорит, что вынужден молвить, ибо любит пользу и счастье Руфина. Счастье подразумевается в образе этих птиц, то есть жаворонка, черного дрозда и филомелы, ведь это птицы, предвещающие мягкий и приятный ветерок. Заметь, что жаворонок (lucinia), согласно Исидору в XII книге[998], получил свое название потому, что своим пением обычно предвещает зарю. Поэтому его название составлено из «свет» (lux, lucis) и «петь» (cano), как бы «певец света». Черный дрозд (merula) также есть певчая птица, которая из-за стройности (modulatio) своего пения называлась в древности модула. Эта птица — черная, везде, кроме Ахайи, части Греции, где она обнаруживается белой[999]. Филомела (philomena) — известная птица, название которой — от греческого philos, что по-латински значит «любовь», и «приятный» (amenus), отсюда philomena — как бы «любящая приятное», то есть время и место[1000]. Эти три птицы предвещают веселье и отраду, и таким образом совет Валерия остерегаться супружества в конце концов ведет Руфина к счастью.

вернуться

993

…как упоминают авторы, Солин и другие, и повторяет Александр Неккам в первой книге «О природе вещей», гл. 44… — Солин. Собрание достопамятных сведений. 10; Alexander Neckam. De naturis rerum. I. 47.

вернуться

994

…сова, как говорит Исидор в XII книге «Этимологий»… — Isidorus Hispalensis. Etymologiae. XII. 7. 38.

вернуться

995

…как упоминает Исидор в XII книге… — Isidorus Hispalensis. Etymologiae. XII. 7. 39.

вернуться

996

…для смертных предвестием бедствий. — Овидий. Метаморфозы. V. 549—550 (перевод С. В. Шервинского).

вернуться

997

Оглянитесь-ка вы на ужимки. — Персий. Сатиры. I. 62 (перевод Ф. А. Петровского).

вернуться

998

…согласно Исидору в XII книге… — Isidorus Hispalensis. Etymologiae. XII. 7. 37.

вернуться

999

…кроме Ахайи, части Греции, где она обнаруживается белой. — Isidorus Hispalensis. Etymologiae. XII. 7. 69.

вернуться

1000

…philomena — как бы «любящая приятное», то есть время и место. — Комментарий Grues: «Филомела, как говорит Александр, есть маленькая птица, проводящая всю ночь без сна, предаваясь сладостному щебету. Она боится мест, открытых для холода. Есть известная река в Уэльсе: на том ее берегу, что ближе к Великой Британии, эта птица поет, если же перелетит на другую сторону, тотчас перестает петь. Один чрезмерно ревнивый рыцарь велел разорвать филомелу четырьмя конями, затем что она, разнежив душу его жены, склонила ее к соблазнам недозволенной любви» (Jankyn’s book II, 19f.). Рассказ о валлийской реке и соловьях на ее берегу — продолжение цитаты из Александра Неккама (De naturis rerum. I. 51); о том, что соловьи не водятся в Уэльсе, говорит Giraldus Cambrensis. Itinerarium Kambriae. II. 6 (Giraldus VI, 125). История рыцаря, разорвавшего конями соловья, появляется в средневековой английской поэме «Сова и Соловей», 1049—1101; ср. также лэ Марии Французской «Соловей».