Периктиона. Я думаю, это правда, что женщина может зачать во сне. Но будет полезно знать, как мужчина и женщина могут охранить себя от видений такого рода. Средства такие: прежде всего, блюсти трезвость; прилежно занимать ум вещами, противостоящими плотскому греху, или же с ним несоотносимыми; бежать соблазнительного общества и лиц; гнушаться и бежать шутовских бесед. Отходя ко сну, не должно обдумывать слова святых о сем предмете, ибо они приведут на память само это дело. Пятое — благочестиво осенять крестом свое чело и грудь, отходя ко сну, и вверять себя Богу, и Блаженной Деве, и святым, коим человек привержен, и особливо ангелам. И, как говорит один учитель, пусть произносит этот гимн:
и сосредоточивается на его значении. <…>
ПРИЛОЖЕНИЯ
Р. Л. Шмараков
ВАЛЬТЕР МАП, ЧЕЛОВЕК НАСМЕШЛИВОГО ЯЗЫКА
Двор Генриха II Плантагенета и Алиеноры Аквитанской был для второй половины XII века одним из важнейших мест, где сходились и скрещивались разнообразные культурные опыты и влияния. «У короля Англии ежедневною его школой была непрестанная беседа с образованнейшими людьми и обсуждение разных вопросов», — говорит о Генрихе современник[1129]. Из политических соображений (как Генрих, знавший практическую ценность словесности), по семейным преданиям (как Алиенора, внучка «первого трубадура» Гильома Аквитанского), по духу времени и вкусу или вследствие иных причин супруги покровительствовали литературным дарованиям, и хотя преимущественно то были люди, говорившие и писавшие по-французски, при дворе Генриха мы видим многих, кто составил славу латинской словесности XII века. В королевской канцелярии, возможно, служил Вальтер Шатильонский[1130], один из лучших сатирических лириков, создатель быстро прославившейся «Александреиды», поставивший себе смелую цель заполнить пробел в античном эпосе[1131]; Генриху служил — как дипломат и пропагандист — Петр Блуаский, видный поэт и богослов, автор драгоценного для историков эпистолярия; здесь же подвизался и пользовался королевским доверием выходец с валлийских рубежей, отплативший королевскому двору сравнением его с преисподней, «образованный, язвительный, причудливый»[1132] герой этой книги, Вальтер Мап. И хотя при жизни Мап успел сменить много обличий, побывав дипломатом, богословом, собеседником владык, неистощимым рассказчиком, изящным стилистом, хлопотливым домохозяином, неудачливым претендентом на епископство, все это не сравнится с обилием ролей, сыгранных им по смерти: уже простившись с этим миром, Вальтер Мап успел явиться перед публикой, одновременно или поочередно, вагантом, автором артуровских романов, валлийским принцем, древним римлянином, бл. Иеронимом, — и неизвестно, какие обличья ему еще доведется принять.
Жизнь Вальтера Мапа для автора XII века довольно хорошо документирована. Он родился между 1130 и 1135 гг.[1133] где-то на валлийской границе; Гиральд Камбрийский называет его «уроженцем Англии»[1134], и сам Мап не единожды высказавшись о валлийцах без уважения, зовет их тем не менее «земляками» (II. 20)[1135], а себя — живущим на валлийских рубежах (II. 23). Вероятно, родиной его был юго-западный Херефордшир. В XIX веке валлийский антиквар и поэт Эдвард Уильямс (1747—1826), более известный под бардовским именем Иоло Моргануг, считал Мапа центральной фигурой средневековой валлийской литературы, сделав его сыном нормандского рыцаря и валлийской принцессы[1136]. Однако сам Мап ясно высказывается о своем происхождении, когда называет Англию своей матерью (IV. 1). Его имя представляет собой вариацию валлийского Vab, Mab или Ap, то есть «сын такого-то»: возможно, «Мап» — это прозвище, которое он получил от своих английских друзей[1137].
Довольно рано он удостоился покровительства короля Генриха II — видимо, благодаря предкам, успевшим себя достойно зарекомендовать: Мап говорит, что его родичи «были верными помощниками королю и до его воцарения, и после» (V. 6), но, к сожалению, не называет ни одного имени. Из своей родни он упоминает племянников, которые посильно отравляли ему старость (I. 10): известен по имени лишь один из них — Филип Мап, засвидетельствовавший две сохранившиеся грамоты Вальтера; оба, Вальтер и Филип, были канониками Херефордского собора.
1130
Правда, связь Вальтера с двором Генриха II — факт спорный, и спор этот время от времени оживляется; см., например: Lafferty 1998. P. 7f.
1131
«Пусть примут в рассмотрение краткость времени, в какое я ее написал, и высокость предмета, к описанию которого ни один из древних поэтов, по свидетельству Сервия, не отважился приступить», — говорит Вальтер Шатильонский о своей поэме (Galterus de Castellione 1978, 5).
1133
Эта датировка выводится из его пребывания в Париже в начале 1150-х годов. Если он родился около 1130 года, то был примерно семидесяти лет, когда рассматривался как кандидат на Херефордское епископство, и примерно восьмидесяти, когда умер, — солидный возраст по тем временам.
1135
Здесь и далее ссылки на «Забавы придворных» даются в тексте статьи в скобках — номер раздела и главы.