Забавы придворных

Истина, обманываться не могущая, говорит о блаженном Давиде: «Обрел Я мужа по сердцу Моему»[559]. Но даже он примечательным образом из-за любви к женщине пал от прелюбодеяния к человекоубийству, показав, что соблазны не приходят по одному[560]. Ведь всякое беззаконие богато несметною свитой, и в какой дом ни войдет, предаст его сотоварищам на осквернение. Друг, молчала Вирсавия, ничем не согрешила, но сделалась стрекалом низвержения для мужа совершенного и жалом смерти для супруга невинного. Неужели же будет невинною та, что воюет красноречием, как Далила против Самсона, или красотою, как Вирсавия, если одна ее красота способна победить — и даже против ее желания? Если ты не больше по сердцу Господнему, чем Давид, не сомневайся, что и тебя можно низвергнуть.

Соломон, солнце человеков, сокровищница услад Господних, мудрости несравненная обитель, затянувшись густой чернотой мрака, свет души своей, благоухание имени своего, славу дома своего утерял из-за женского колдовства, а напоследок повергся перед Ваалами[561], из екклесиаста Господня превратившись в член диавола, и, кажется, опрокинулся стремительней Феба, который по Фаэтоновом падении сделался из Юпитерова Аполлона пастухом Адметовым[562]. Друг, если ты не мудрее Соломона[563] — а никто не мудрее — ты не больше того, кого может околдовать женщина. Открой глаза твои и смотри[564].

Наилучшую из женщин, которая редкостней Феникса, нельзя любить без горечи страха, заботы и постоянного несчастия. Дурные же, коих такие густые рои, что нет места, свободного от их порочности, когда их любишь, горько карают и досаждают вплоть до разделения тела и духа[565]. Друг, вот мудрость этическая[566]: «Смотри, кому даешь»[567], этическая философия говорит: «Смотри, кому себя предаешь».

Знамена целомудрия несли Лукреция и Пенелопа с сабинянками и вернулись с трофеем, весьма немногими сопровождаемые. Друг, ныне нет Лукреции, нет Пенелопы, нет сабинянки: всех опасайся.

Выходят ратью против сабинянок Сцилла, дочь Нисова, и Мирра, дочь Кинирова[568], и следуют за ними великие сонмы, войском всех пороков сопутствуемые, дабы пленников своих обречь на стенания, вздохи и наконец преисподнюю. Друг, не сделайся добычей безжалостным разбойникам, не спи на их пути.

Юпитер, царь земной, названный даже царем небесным по дивной крепости тела и несравненной тонкости ума, для Европы был вынужден мычать[569]. Друг, смотри: вознесенного своею благостью выше небес женщина сровняла со скотами. И тебя заставит мычать женщина, если ты не больше Юпитера, чьему величеству не было равного.

Феб, который лучами мудрости первым свершил обход всего мира и по заслугам один заслужил озаряться именем Солнца[570], лишился ума от любви к Левкотое[571], себе на бесчестье и ей на погибель, долго омрачаемый чредою затмений, часто лишенный своего света, в коем целый мир нуждался. Друг, чтобы свет, который в тебе, не сделался тьмой[572], беги Левкотои.

Марс, удостоенный называться богом ратников по славной частоте его триумфов, в коих весьма ему пособляла решительная предприимчивость, хоть и не опасался за себя, был вместе с Венерою связан Вулканом, незримыми, но ощутимыми цепями, на рукоплескание сатирам и посмешище небесному двору[573]. Друг, помысли хоть о цепях, которых не видишь, но уже отчасти чувствуешь, и вырвись, пока они еще рвутся, чтобы этот хромой и уродливый ремесленник, которого «трапезой бог не почтит, не допустит на ложе богиня»[574], на свой лад не связал тебя воедино со своей Венерой и не сделал себе подобным, уродливым и хромым или (чего больше боюсь) колченогим, так что будешь лишен спасительного свойства, разделенного копыта[575], но, привязанный к Венере, станешь унынием и посмеянием для зрячих, пока слепцы тебе рукоплещут.

Ложным судьею богинь отвергнута Паллада, обещавшая не услаждать, но быть полезной[576]. Друг, разве и ты не судишь так же?

Вижу, ты уже пресытился и пробегаешь страницы со всей быстротой, не следя за смыслом, но ожидая лишь фигур речи. Напрасно ждешь, когда протечет этот мутный поток[577] или когда эта грязь разойдется, чистой сменившись струей; ведь ручьям подобает быть схожими со своим истоком, мутными или прозрачными. Так порок моего слога отражает невежество моего сердца и горбатая неравномерность[578] моих речей уязвляет утонченный дух. Сознавая мою слабость, охотно уклонился бы я от отговоров; но так как молчать не могу, то сказал, как мог. Будь у меня столь великие достоинства стиля, каково мое рвение писать, я послал бы тебе столь изящные слова, связанные в столь благородных сочетаньях, что каждое по отдельности и все вместе они казались бы благословением своему автору. Но поскольку ты должен мне все, что причитается любви, все еще нагой и неплодородной — не скажу бесплодной, — то из всего ссуди мне на время терпеливое ухо, пока я разматываю то, что спутал, и не требуй от меня ораторских румян и белил[579], коих, с печалью признаюсь, я не ведаю, но довольствуйся искренностью пишущего и истиной написанного.

559

Обрел Я мужа по сердцу Моему. — Деян. 13: 22.

560

О Давиде и Вирсавии — 2 Цар. 11; выражение «приходят соблазны» — Мф. 18: 7.

561

…повергся перед Ваалами… — Ср.: 3 Цар. 19: 18; о падении Соломона: 3 Цар. 11.

562

…стремительней Феба, который по Фаэтоновом падении сделался из Юпитерова Аполлона пастухом Адметовым. — Комментаторы указывают, что здесь смешиваются два мифа: пастушеская служба у Адмета, назначенная Фебу в наказание за убийство Киклопов (см., например: Гигин. Мифы. 49), становится следствием падения Фаэтона (Walter Map 1983, 292; ср.: Fumo 2010, 99—101). Ханна и Лоулер считают, что часть этой истории внушена Мапу Вергилием (Энеида. VII. 765—773) и что он помнил комментарий Сервия к этому месту или его поэтическую переработку в каролингской «Эклоге Теодула», ст. 93—96: «Волей Юпитеровой ковавших перуны Киклопов / Смерти обрек Аполлон, как свершилася гибель Пеона; / Вскоре, в горних лишен своего божества, на земле он / Начал Адмету служить, стада его охраняя». Ср. также Servius. In Georgica. III. 2. Мап явно считал, что «Пеон» — ошибка вместо «Фаэтона» (Jankyn’s book I, 204).

563

…если ты не мудрее Соломона… — Ср.: Hugo de Folieto. De nuptiis. I. 1: «Так что же, возлюбленный мой? Разве ты ученее Катона? разве могущественнее царя Филиппа? Не уступает горделивая женщина мудрому мужу, прогневленная — не боится могущественного» (PL 176, 1205). Вопросы о Катоне и Филиппе отсылают к Иерониму (Против Иовиниана. I. 48), одному из основных источников и образцов Мапа.

564

Открой глаза твои и смотри. — 4 Цар. 19: 16.

565

…вплоть до разделения тела и духа. — Ср.: Евр. 4: 12.

566

…этическая… — М. Р. Джеймс предложил исправление ethicum на ethnicum, «языческое»; Ханна и Лоулер справедливо указывают, что это противоречит общему тону всего послания. См.: Jankyn’s book I, 205.

567

«Смотри, кому даешь». — Disticha Catonis. Breves sententiae. 17; ср.: Сенека. О благодеяниях. I. 13—14.

568

…Сцилла, дочь Нисова, и Мирра, дочь Кинирова… — Две грешные женщины из овидиевских «Метаморфоз» (VIII. 1 и след.; X. 298 и след.): Сцилла предала отца из любви к врагу; Мирра, влюбившись в отца, обманом вступила с ним в любовную связь.

569

…для Европы был вынужден мычать. — Ср.: Овидий. Метаморфозы. VI. 103 и след.

570

…один заслужил озаряться именем Солнца… — В оригинале распространенная у латинских авторов игра слов: solus — «только один, единственный», и sol — «солнце». В данном случае она отсылает к этимологии sol от solus (Isidorus Hispalensis. Etymologiae. VIII. 11. 53).

571

О Левкотое см.: Овидий. Метаморфозы. IV. 190 и след.

572

…чтобы свет, который в тебе, не сделался тьмой… — Ср.: Лк. 11: 35.

573

Марс … на рукоплескание сатирам и посмешище небесному двору. — Ср.: Овидий. Метаморфозы. IV. 171 и след.

574

…трапезой бог не почтит, не допустит на ложе богиня… — Вергилий. Буколики. IV. 63 (перевод С. В. Шервинского).

575

…спасительного свойства, разделенного копыта… — Ср.: Втор. 14: 6; Лев. 11: 3.

576

Ложным судьею богинь… — Парисом, отвергшим Минерву ради Венеры. … не услаждать, но быть полезной. — Ср.: Гораций. Наука поэзии. 333.

577

…ждешь, когда протечет этот мутный поток… — Ср.: Гораций. Послания. I. 2. 42.

578

…горбатая неравномерность… — В оригинале: strumosa disparitas; в понимании эпитета следуем за Ханной и Лоулером, см.: Jankyn’s book I, 207.

579

…ораторских румян и белил… — В оригинале: purpurissum oratoris aut cerussam. Эти слова почти не засвидетельствованы как метафоры для colores rhetorici, «риторических расцветок» (редкое исключение: Fronto. Epistolae. 189). Мап основывается на традиции презрительного использования этих терминов в сатире против косметики; ср.: Иероним. Послания. 54. 7; 79. 7; 107. 5; 127. 3 (PL 22, 553, 729, 872, 1088); Тертуллиан. О женских украшениях. II. 7 (Jankyn’s book I, 208).