Позже Скип Этуотер в ходе сложных споров с самим собой о том, вошел он сам в тесный контакт с субъектом статьи или стал его жертвой, определит этот момент как критическую точку опоры или переломный момент всего диалога. Уже в чрезвычайно взведенном и абстрагированном состоянии после исповедей миссис Мольтке его чуть не сразил чистосердечный популизм истории о Филлипе Сполдинге, и он мечтал включить свой маленький диктофон и, если Эмбер откажется повторить эту зарисовку, хотя бы уговорить ее разрешить ему самому повторить и записать на пленку хотя бы суть, вместе с датой и приблизительным временем – не то чтобы он собирался использовать это в данной или любой другой статье, но просто для себя, чтобы иметь совершенно идеально репрезентативное показание, как себя чувствует человек, для которого и с которым Этуотер хотел бы общаться через свою работу в «Стайле», – то, что поможет объективно облагородить его работу и, так сказать, станет щитом против голосов в голове, высмеивавших его и твердивших, что на самом деле он всего лишь пишет одноразовые забавы для журнала, который большинство читает в туалете. Но вышло так, что попытки Этуотера аккуратно проникнуть пальцами под правую ладонь Эмбер и оторвать их от диктофона на колене, как стало очевидно ретроспективно, были истолкованы как попытка подержаться за руки или какое-то другое физическое проявление аффектации и, видимо, имели мощный эффект на миссис Мольтке, потому что тогда она наклонила свою огромную голову между лицом Этуотера и рулем и они поцеловались – или, вернее, Этуотер поцеловал левый уголок губ Эмбер Мольтке, тогда как ее рот накрыл почти всю правую половину лица журналиста до самой мочки. Трепет его рук, безуспешно толкающих ее в левое плечо, несомненно, точно так же был превратно принят за знак страсти. Затем из-за движений быстрого разоблачения Эмбер прокатный седан закачался в разные стороны, и правый борт еще глубже утонул в грязи утеса, и из перекошенного автомобиля донеслись очень приглушенные то ли крики, то ли возбужденные восклицания; и любой, кто заглянул бы в окно с любой стороны, не смог бы разглядеть никаких признаков Скипа Этуотера.
4
В Нью-Йорке он появился загадочным маргинальным пунктом меню – 411-й по спутниковому, 105-й по кабелю метрополии. Зрители не сразу понимают, рекламный он, местный или что. Сперва это просто монтаж из известных фотографий на тему ужаса или боли: сломленная Джеки, когда Линдон Джонсон принимает присягу на самолете, тот измученный вьетконговец с пистолетом у виска, голые дети, убегающие от напалма. В этом что-то есть, когда видишь фотографии одну за другой. Женщина, которая моет своего талидомидного ребенка, лица за забором в Белзене, повисший на кулаке Джека Руби Освальд, человек в петле, которого вздергивает толпа, бразильцы на карнизе горящей высотки. Петля из 1200 таких фотографий, по четыре секунды на каждую, 5:00–13:00 EST[69]; без звука; без очевидной рекламы.
Финансирование стартапа «Канал страданий» на себя взяла венчурная дочка «Теливизио Бразилиа», но сперва, когда смотришь, это ни по чему не скажешь. Все выходные данные – только © фотографий и мудреный глиф «Ибо Истинно Продакшенс». Через несколько недель на первом этапе КС начинает стримиться в сети по адресу OVP.com\suff.~vide. Юридические тонкости разрешений на видео более мучительны, и на второй этап КС уходит почти вдвое больше отведенного времени, но наконец фотосерии заменяются сложной петлей из видеоклипов, каждый день прирастающей четырьмя-пятью новыми сегментами. Третий этап КС, все еще на стадии планирования, ориентировочно поставлен для экспериментального внедрения на период замеров осенних рейтингов 2001 года – впрочем, по стандарту всех творческих предприятий, в плане всегда учитывается гибкость и люфт для маневра.