[20], и вскоре от ребенка просят рассудить очень сложные или многогранные конфликты, как-то: если два селянина из касты собирателей в одно и то же время нашли хлебное дерево и оба заявили свои права на его плоды, кто должен получить сии плоды, или, например, если жена не сумела зачать в продолжение некоторого числа лунных или солнечных циклов, имеет ли муж законное право изгнать ее или его права распространяются только на то, чтобы не делиться с ней едой, и так далее и тому подобное – по всей видимости, пассажир впереди привел внушительное число показательных вопросов, где некоторые оказались столь трудными и запутанными, что их не смог воспроизвести ни мой друг, ни его знакомец. Суть, впрочем, в том, что ответы исключительного ребенка на вопросы такого толка были всякий раз столь гениально уместными, простыми, исчерпывающими и справедливыми, что все стороны оставались довольны суждениями, а истцы часто не понимали, почему не нашли столь очевидно равновесного решения самолично, и в кратчайшие сроки было улажено великое множество долгоиграющих конфликтов, разрешены вечные социальные загадки; и к этому времени вся деревня уже почитает ребенка и коллективно решает, что он не может на деле не являться особым эмиссаром, легатом или даже инкарнацией примитивных темных духов, на коих преимущественно зиждилась эта пантеистическая религия, а некоторые из касты деревенских шаманов и повитух – в новой социальной структуре будущего образовавших касту профессиональных консультантов, – заявили, что ребенок на деле спонтанно инкарнировался в чащобе окружающих дождевых лесов и вскармливался и оберегался усмиренными божественной силой ягуарами, и что мнимые мать и отец ребенка на деле просто наткнулись на ребенка, собирая корни маниоки, и лгали, что зачали и родили его обычным протомлекопитающим способом, а следовательно, разумеется, также лгали о своем законном родительском праве; и после затяжных дискуссий и дебатов деревенские экзархи проголосовали забрать ребенка из-под родительской опеки и сделать его, так сказать, иждивенцем или подопечным ex officio[21] всей деревни, наделив неким уникальным, беспрецедентным легальным статусом: не ребенка, взрослого или члена какой-либо касты, но равно и не деревенского экзарха, тана или шамана как таковых, а совершенно новым, с тем чтобы номинальным «родителям» в качестве возмещения за переуступление своих прав деревне даровались некоторые особые права и привилегии – судя по всему, экзархи для разработки этого со всех сторон деликатного компромисса втайне обратились к самому ребенку, – и для ребенка в точном геометрическом центре деревни возводят особый плетеный помост или платформу и учреждают некоторые чрезвычайно строгие и точные интервалы и порядок, согласно коим раз в лунный цикл селяне могут прийти в центр деревни, чтобы выстроиться перед помостом в соответствии с некоторой сложносочиненной иерархией каст и семейного статуса и по одному являться пред очи восседающего ребенка с вопросами и пререканиями для разрешения путем этической фетвы, возмещая услуги ребенка подношениями плантанов, голяшек дикдиков или других предметов известной ценности, каковые подношения и стали по примитивным, но сложным легальным нормам пропитанием и поддержкой ребенка в отсутствие, если угодно, статуса «иждивения» у родителей. Контекст, в котором мой друг в свою очередь услышал рассказ от знакомца, мне известен не более чем по словам «заурядный» и «будничный». Все выстраивались перед помостом с подношениями в виде ямса, ампул фитотоксина для дротика, эт сетера, а взамен ребенок обеспечивал их ответом на вопрос. Как присуще экземплумам подобных мифотворческих циклов, этот порядок представляется зарождением чего-то вроде современной торговли в культуре селян. Прежде вознесения ребенка все сами мастерили себе одежду, хижины и копья и собирали еду только для своей семьи, и, хотя некоторые продукты иногда преломлялись на равноденственных религиозных праздниках и тому подобных мероприятиях, до прихода этого ребенка, способного ответить и отвечавшего на любой поставленный вопрос, в деревне, по всей видимости, не наличествовало ничего вроде настоящего бартера или торговли. И впредь маленький ребенок обретался на сей платформе и никогда ее не покидал – на помосте имелась собственная хижина с циновкой из листьев плантана и маленьким выхолощенным углублением для костра и примитивного котла, – и, судя по всему, все детство ребенка отныне проходило на центральной платформе за едой, сном, сидением без дела на протяжении долгих периодов – предположительно, для умствований и изобретений, – и ожидания в течение 29,518 синоптического дня, прежде чем селяне снова выстроятся со своими соответственными вопросами. И по мере того, как основанная на торговле экономика деревни становилась все более сложной и современной, одним из внесенных изменений оказалось то, что некоторые особенно сметливые и проницательные члены каст шаманов и повитух начали пестовать в себе интеллектуальный или, так сказать, риторический навык построения ежемесячного вопроса таким образом, чтобы добиться от экстраординарного ребенка максимально ценного ответа, и затем начали продавать или предлагать для бартера свои умения вопрошания обычным селянам, желавшим извлечь максимальную пользу из ежемесячного вопроса, что и знаменовало приход, как это, судя по всему, терминологически облек нарратив, «касты консультантов деревни». К примеру, вместо того, чтобы спрашивать ребенка что-то узко направленное в виде: «Где в регионе дождевых лесов нашей деревни следует искать некоторый тип съедобного корня?» – профессиональный консультант предложил бы клиенту справиться у ребенка о чем-то более обобщенном, в духе, например: «Как прокормить свою семью, прикладывая меньше усилий, чем расходуется ныне?» или «Как обеспечить себя запасами пропитания, которых достанет нашей семье в течение периодов, когда доступные ресурсы скудеют?». С другой стороны, по мере того, как все предприятие становилось все более мудреным и специализированным, каста консультантов также обнаружила, что максимизация ценности некоторого ответа иногда требовала более специфичного и практичного вопроса – так, например, вместо «Как повысить запасы дров?» более действенным вопросом могло бы стать: «Как одному человеку передвинуть ствол поваленного дерева ближе к дому, дабы иметь в достатке дрова?» И, по всей видимости, некоторые из новой касты консультантов в этой деревне стали поистине гениальными посредниками и умели ставить вопросы исторически-культурного значения и ценности, такие, как «Когда сосед просит взаймы мое копье, как задокументировать заем, чтобы подтвердить принадлежность копья на тот случай, если сосед неожиданно заявит, что копье принадлежит ему, и откажется возвращать?» или «Как отвести воду из ручья в дождевом лесу так, чтобы жене не приходилось преодолевать целые мили с кувшином на голове, дабы принести воду из ручья, а заставить ручей прийти к нам?» и так далее – здесь неясно, это мой друг или его знакомец приводят собственные примеры или же это примеры, перечисленные во время услышанного диалога на рейсе «Юнайтед». Он сказал, что некоторые самые обобщенные заключения о разном возрасте и экономическом статусе двух пассажиров можно было вывести из разного цвета волос и стрижки, их позы и затылков, но не более. Что под рукой не нашлось никакого чтения, кроме традиционного полетного каталога и инструкции по безопасности в кармане сиденья, а несмолкаемый шум двигателя на крыле пресекал попытки уснуть даже после приема таблетки, и что ему буквально ничего не оставалось, кроме как чуть придвинуться и попытаться как можно более ненавязчиво прислушаться, что же излагал своему необразованному соседу или сотоварищу темноволосый молодой пассажир, попытаться это истолковать и поместить в какой-либо контекст, чтобы, так сказать, заземлить повествование и придать тому, если угодно, познавательности или релевантности в его собственном контексте. Или вроде того, но в некоторые моменты становилось неясно, что относится к «вещи в себе» для нарратива этого цикла, а что – к редакторским отступлениям и комментариям пассажира, например тот факт, что, по всей видимости, в продолжение десятилетнего проживания ребенка на особой приподнятой платформе культура деревни эволюционировала от охоты и собирательства к грубой форме земледелия и животноводства, а также были открыты принципы колеса и ротационного выдавливания, построены первые целиком замкнутые жилища из ивняка, крытые ямсом, созданы идеографический алфавит и примитивная письменная грамматика, которые повлекли умудренное разделение труда и грубую экономическую систему торговли различными товарами и услугами; и, словом, вся культура, технология и стандарты жизни деревни претерпели вернутьсяЭземплазия – способность соединять разные элементы в единое целое (прим. пер.)