С той поры как наша Одри окончила школу салютатором[37] своего выпуска и предшествующей осенью покинула «гнездо» дома ради первого академического года во вне-штатном Брин-Маре (хотя она преданно звонит домой раз или дважды в неделю), единственным крупным конфликтом нашего с женой брака стало то, что теперь она внезапно заявляет, будто я «храплю» и будто этот предположительный «храп» не дает ей заснуть или вовсе лишает вожделенного сна. К примеру, я тихо лежу навзничь со сложенными на груди пред-плечьями и ладонями (это обычный способ, с которым я готовлюсь постепенно расслабиться и провалиться в сон) на спине, и в нашей дорогой спальне на втором этаже стоят приятные темнота и тишина, тогда как по стенам движется отраженный свет от редкого дорожного движения по тихому или «приглушенному деревьями» перекрестку и интересным манером вытягивается, искажается или пропадает на углах северной и восточной стен, пока я постепенно расслабляюсь и мирно погружаюсь мало-помалу в добрый ночной сон, как Хоуп вдруг злобно вскрикивает в темноте, заявляя, что из-за моего «храпа» ей невозможно уснуть, и настаивая, чтобы я либо перевернулся на бок, либо ушел и лег в «гостевой» спальне (которой по негласному соглашению мы теперь называем бывшую детскую спальню Одри) и «ради Бога» подарил ей минутку «покоя». Теперь это имеет место быть почти на еженощной основе – в отдельно взятые ночи даже не раз, – и чрезвычайно фрустрирует и огорчает. При расслабленном состоянии внезапная ярость ее вскрика переполняет мою нервную систему адреналином, кортизолом и другими стрессовыми гормонами, а резкость, с которой она вскакивает на кровати в сидячую позу – как и нотка проникновенной досады или даже враждебности, проникающая в ее голос, словно эта проблема тихо изводила ее многие годы и теперь она наконец дошла до края или, как говорится, оказалась «на конце веревки», – вызывает у меня ряд естественных, физиологически «стрессовых» реакций, отчего впоследствии почти невозможно заснуть, иногда по нескольку часов или даже больше.
В прошлом, особенно во время простуд или в некоторые летние месяцы календарных лет, когда «уровень пыльцы» высокий, а моя аллергия активна или обостряется (я страдаю от аллергии, и несколько лет детства, в Уилкс-Барре, мать водила нас с сестрой [чья аллергия была даже острее моей, также сестра страдала от конгенитальной астмы] дважды в неделю к местному педиатру на противоаллергенные уколы), я, признаться, страдал от редких приступов храпа, беспокоивших или будивших Хоуп в продолжение нашего брака. Но эти прошлые приступы или эпизоды всегда легко разрешались ее мягким предложением мне перевернуться на бок, как я всегда немедленно и без возражений и поступал, часто разрешая проблему, не пробудив до конца никого из присутствующих – весь диалог оставался дружелюбным и столь бесконфликтным, что Хоуп часто побуждала меня перевернуться, не «возбуждая» и не раздражая нас обоих.
Следовательно, – как я изначально планировал заявить либо в течение «задней» девятки, либо в «19 лунке», – я не утверждал, подобно некоторым мужьям, что никогда не «храплю», равно всегда проявлял готовность повернуться на тот или иной бок или пойти на разумные меры для удовлетворения Хоуп, когда изредка что-то провоцировало меня хрипеть, кашлять, сипеть или как-либо затрудненно дышать во сне. Напротив того, истинный, более досадливый или «парадоксальный» источник настоящего супружеского конфликта в том, что я на самом деле еще даже не поистине сплю, когда теперь жена внезапно вскрикивает о моем «храпе» и что я тревожу ее почти каждую ночь с самого отъезда Одри из дома. Это происходит почти всегда не больше чем примерно через час после отхода ко сну (после нашего чтения у себя в кроватях приблизительно половину часа, это что-то вроде супружеского «ритуала» или обычая), когда я все еще лежу в кровати на спине с уложенными руками и либо с закрытыми глазами, либо расслабленно наблюдаю за углами и вытягивающимися внешними огнями из-за жалюзи на стенах и потолке, по-прежнему осознавая все звуки вокруг, но медленно расслабляясь, «млея» и понемногу погружаясь навстречу провалу в сон, но еще не засыпая дефакто. Когда она теперь вскрикивает.