- Мистер Хьюм, если позволите, я отправлюсь спать. Нужно отдохнуть хотя бы час. Хочу надеяться, что вы не сомневаетесь в нашем завтрашнем успехе. Я обещаю подумать над вашими словами, но - завтра вечером, никак не раньше. Спокойной ночи, мистер Хьюм.
- Спокойной ночи, сэр кэптен. Я останусь на несколько минут, воздам молитву за упокой души мистера Прайса. И да поможет нам Бог.
Капеллан проводил взглядом уходящего Барриджа, а потом повернулся лицом к кормовому свесу, за которым на рострах висел небольшой адмиральский тузик, зачехлённый белоснежной парусиной.
"На все воля Господня", - подумал капеллан Хьюм, глубоко вздохнул и начал тихо шептать слова молитвы. Он говорил на латыни, глядя широко открытыми глазами в тёмно-синюю прохладную тишь, в которой не угадывалось ни ночных берегов, ни спящих сопок, ни даже зеркала чёрной воды.
...Русские канониры палили на удивление метко, хотя многие ядра долетали до фрегата рикошетом от поверхности воды. Кэптен Барридж давно уже привык не пригибаться при их рокоте, и стоял, распрямившись, внимательно наблюдая за действиями своих подчинённых. Его артиллеристы тоже стреляли здорово, и в подзорную трубу Барридж хорошо видел, как ядра терзали русский редут, на котором даже было устроено верхнее перекрытие. Он постоянно вёл счёт выведенным из строя русским пушкам, однако очередное сбитое орудие через некоторое время начинало палить вновь, словно батарея изобиловала запасными стволами.
Кэптен опустил подзорную трубу. И без неё было видно, что справа от батареи в подножии горы был устроен пороховой погреб - его легко было опознать по отсутствию дёрна83. Тёмные фигурки постоянно сновали от батареи к нему и обратно.
- Передайте мистеру Моргану: бить в первую очередь по правому флангу батареи, - сказал Барридж лейтенанту Палмеру.
- Есть, сэр! - Палмер успел сделать всего один шаг, и в этот момент русское ядро надвое порвало брас на грота-рее. Тяжёлый толстый трос с огромным деревянным блоком рухнул на верхнюю палубу, зацепив не успевшего увернуться матроса; бедняга получил страшный удар в грудь, и его отбросило к борту - спиной на торчащие в коффель-планке нагели84. Палмер бросился к нему и увидел, что несчастный без сознания - похоже, повреждён позвоночник. Лейтенант чертыхнулся, велел снести бесчувственное тело вниз, и сам спустился на главный пушечный дек, поскольку среди орудий верхней палубы лейтенанта Моргана не нашёл.
Там почти ничего не было видно из-за едкого густого порохового дыма, плававшего слоями. Попеременный грохот стреляющих пушек перекрывал крики команд и треск дерева, когда очередное русское ядро попадало в борт.
- Один выше! Отметить на клиньях! Беглый огонь! - громко распоряжался лейтенант Морган. Он был абсолютно спокоен и даже не оборачивался, когда борт сотрясало от нового попадания. Выслушав Палмера, старший артиллерист кивнул и сквозь пушечный порт показал пальцем в сторону русской батареи. - А прямо туда и лупим. Неплохо они кладут, ничего не скажешь. У нас два орудия выведены из строя. Хорошо хоть, не стреляют раскалёнными ядрами. Кстати, интересно, почему? - Палмер неопределённо пожал плечами. - Ну и слава Богу! Ладно, уж недолго осталось... Что там наверху?
- Француз успокоил батарею на мысе Шахова! - почти прокричал Палмер, потому что палуба содрогнулась от нового удара. - Крайняя правая огрызается вовсю! Сейчас пойдёт десант!
- Ага, я понял! - Морган кивнул старшему офицеру и принялся руководить закреплением сбитых ядром брюк и пушечных талей у ближайшего орудия.
Десантная партия, составленная из французских и английских морских пехотинцев, уже толпилась на палубе "Virago". Дополнительные десантные отряды из моряков фрегатов "President" и "Pique" были выделены, но пока находились на своих кораблях в ожидании приказаний; шлюпки были спущены. Палмер ещё не успел покинуть главный пушечный дек, как ближе к носу раздался страшный грохот и пронзительные крики.
Пущенное с русской батареи ядро проломило обшивку и ударилось в орудие противоположного борта. По пути оно свалило сразу двух моряков, ударив одного из них обломком выбитой доски и разворотив ему плечо. Второй стоял за первым и был отброшен, разбив о шпангоут затылок. Оба парня остались живы. Полилась кровь, и молодой одноглазый матрос бросился посыпать палубу заготовленным заранее песком. Затем прямо в пушечном порту разорвалась бомба, и осколки брызнули по переборкам; всего было изувечено трое, и товарищи спешно потащили их в корму - в лазарет. Палмер последовал за ними. Там уже вовсю орудовал старый корабельный лекарь с двумя фельдшерами; им помогал мокрый от пота капеллан, который одновременно старался облегчить страдания несчастных раненых молитвами, да и просто добрыми словами заботы и надежды. Лазарет был забрызган кровью и завален окровавленными тряпками; трудно было вообразить, что в обычное время тут находятся офицерские каюты.
Едва они расположили принесённых бедняг, как с верхней палубы привели ещё двух матросов. Сквозь порванный правый рукав рубахи одного из них ручьями лилась тёмная кровь, и торчал белый обломок кости.
- Этого на ампутацию! - бегло глянув на них, прокричал лекарь, не переставая ковыряться в чьём-то развороченном животе.
- Его зовут Дик, - сказал один из матросов.
- Да знаю, чёрт побери, - огрызнулся лекарь. - Я знаю всех матросов нашего фрегата, но клянусь громом, мне-то какая разница?
Матрос был совершенно бел лицом, на глазах слабея от ужасающей потери крови.
- Эй, Дик, йо-хо! Держись. Будет не больно. Слышишь? - спросил лекарь, взяв его левое запястье и машинально считая пульс.
- Слышу... сэр... - почти неслышно произнес моряк, непрерывно дрожа.
- Ха! - осклабился доктор. - Какой же я тебе сэр? Я тебе не сэр. Я, парень, для тебя сейчас сам Господь Бог.
- Не святотатствуйте, сын мой, - с укором сказал капеллан Хьюм, бинтуя кисть скривившемуся от боли мичману, совсем ещё мальчишке.
- Ни в коем случае, преподобный мистер Хьюм, - весело ответил ему лекарь. - Что же Он, Создатель - сам создал и сам же не уберёг? Как думаете, сэр, кто из нас двоих спасёт этого парня, я или Он? - и лекарь ткнул пальцем куда-то вверх.
Капеллан только покачал головой.
Голос лекаря неожиданно стал серьёзным.
- Так... кладём... привязываем здесь. И держим вот так... Давайте пилу и нож! Нет, ром. Сперва рому, да побольше. И жгут... ага.
Он взял поднесённую деревянную кружку и насильно влил её содержимое в рот бедняге, который отрешённо смотрел в подволок85, а потом вставил ему меж зубов оплетённую линьком деревянную чурку.
- Готово... стисни-ка челюсти покрепче, Дикки. Вон ту большую плошку под кровь! Приступим же... крепись, парень! - и доктор взял пилу.
Палмер не стал смотреть и поспешил наверх. Однако тут же лицом к лицу он столкнулся с лейтенантом Морганом, чью скулу украшал огромный багровый фингал.
- Куском троса, да прямо по роже, - скривившись, сказал он Палмеру. - Две минуты - и обратно. Мои парни пока бьют, куда надо. Там Лакрофт за меня...
Палмер ободряюще улыбнулся ему и направился к трапу.
- Поражаюсь этим русским, - сказал кэптен Барридж после того, как выслушал доклад своего старшего офицера. - Смотрите на мыс Шахова. А ведь "La Forte" уже снёс эту батарею под корень.
Палмер взял предложенную капитаном подзорную трубу и осмотрел поле битвы. Русская батарея на мысу действительно огрызалась, причём каждый её выстрел попадал точно во французского флагмана. От самой батареи практически ничего не осталось - она представляла собой наваленную груду камней и земли, из которой торчали два одиноких ствола. Так вот, эти самые стволы и продолжали необъяснимым образом палить, не давая французскому адмиралу подойти ближе. Немало этому подивившись, Палмер посмотрел на длинную косу, с которой перестреливался "President". Эта батарея находилась в куда лучшем состоянии, и казалось, огонь фрегата был совершенно безрезультатным. Конечно, на самом деле это было не так.
83
Специально устроенный фальшивый погреб. Настоящий находился рядом, чуть в стороне, и был тщательно замаскирован. Барридж об этом, конечно, не знал.
84
Свободные (ходовые) концы тросов на парусниках крепятся на коффель-планке нагелями - особыми деревянными штифтами с рукоятками.