Первый раз пароход вышел в Тарьинскую бухту в 14.50, и бросил в ней якорь в 16.10, то есть находился в пути 1 час 20 минут. Шестиузловым ходом за это время он прошёл бы почти девять миль - практически до самой бухты Ягодной, если считать от места якорной стоянки объединённой эскадры. Однако любой штурман скажет, что если до входа в Тарьинскую бухту "Virago" вполне могла идти крейсерским ходом, то внутри неё коммандер Маршалл непременно должен был сбавить ход как минимум вдвое, поскольку в незнакомой узкости так поступает любой нормальный капитан, имеющий карты двадцатилетней давности. Кроме того, во второй раз пароход буксировал три гребных баркаса, и поэтому вряд ли имел ход больше четырёх узлов с самого начала. Мы должны эти факторы учесть, и тогда выходит, что пароход дошёл чуть дальше линии мысов Неводчикова - Входной, на два-три кабельтова, не больше. Согласно вахтенному журналу, глубина места была десять саженей. Английская морская сажень (fathom) равна 1,83 метра, в Тарьинской бухте не так уж много мест с такой глубиной, и это также соответствует линии мысов. Дул слабый ветер с зюйд-оста, что вполне типично и соответствует розе ветров Тарьинской бухты, а вот во время вторых похорон якорь был отдан на девяти саженях, и дуло с юга. В восточной части Тарьинской бухты, возле бухты Ягодной, никогда не дует с юга, поскольку гряда сопок (в числе коих сопки Голгофа и Столовая) закрывает бухту от ветра с южного направления. Другое дело - несколько западней, как раз почти на линии мысов, ибо между двумя сплошными стенами сопок имеется щель, и южный ветер здесь является вполне нормальным явлением, хотя и нехарактерен для бухты в целом.
Таким образом, можно говорить, что место, где "Virago" дважды стояла на якоре, приблизительно вычислено. Калькуляция второго перехода (и туда, и обратно) в точности совпадает с первой. Теперь необходимо определить приблизительное место захоронения, исходя из места якорной стоянки и воспоминаний двух людей, участвовавших в траурной процедуре.
Лейтенант Джордж Палмер пишет: ...на следующий день мы пошли на "Virago", впятером или вшестером, и похоронили несчастного адмирала на маленьком лесистом мысу в небольшой прекрасной бухте... нам пришлось кортиками прорубать дорогу среди кустов и высокой травы. Мы похоронили его под отдельно стоящим деревом, и только вырезали надпись "D. P. August 1854" на стволе. Я набросал эскиз места и взял кусок коры от этого дерева...134
Что?! Эскиз? Будем искать и эскиз, а пока - одна очень важная деталь.
Всего лишь одно слово Палмера решило многое. Говоря о маленьком лесистом мысе, он использовал слово point, что по-английски, кроме прочего, означает ещё и "мыс" - так же, как и cape. Желая понять, в чем разница, я задал вопрос Кену Хортону, и он с готовностью объяснил, что высокий и тупой, как бы закруглённый мыс - это всегда cape, а острый и далеко выдающийся в море - point. Примеры - Schakhoff's Point, то бишь мыс Сигнальный, и Cape Horn (мыс Горн, всем известно, как он выглядит). Кен тут же проиллюстрировал свои слова на карте нашей бухты, которую я прислал ему ранее. По Кену выходит, что мысы Казак, Входной и Неводчикова - это типичные point, а вот мыс Кутха и ещё несколько других в восточной части бухты - это cape. Английский моряк никогда их не спутает, потому что для него это два совершенно разных понятия. Соответственно, отпадает и остров, вокруг которого летом 2001 года мы с друзьями полдня плавали с аквалангами, но никаких плит с надписями не обнаружили - кроме морских ежей и серо-зелёных актиний, был найден лишь ржавый бензобак от мотоцикла ИЖ-Юпитер-3 (и откуда только там взялся?).
К тому же, фраза "в небольшой прекрасной бухте" - это, несомненно, про бухту Сельдевую. Бухта Ягодная отпадает по причине несоответствия ветра и отсутствия крупных ручьёв (там только болото), а Горбушечья вообще называется бухтой чисто номинально - просто небольшое углубление в береговой линии.
Преподобный Томас Хьюм точно указывает, что второе захоронение было сделано возле могилы адмирала, и тогда получается всего пять могил: контр-адмирала Прайса, отдельные братские французов и англичан, братская от первых похорон, а также могила французского лейтенанта (видимо, М. Бурассэ), все ярдах в пятидесяти от адмиральской, в разные стороны. Это ещё один аргумент не в пользу острова, который в длину всего-то метров двадцать пять, а в ширину и того меньше. Между прочим, "раскидистую берёзу" Хьюм назвал маленькой (small birch tree), но диаметр её ствола всё же позволил вырезать, по крайней мере, слово "AUGUST" во всю длину. Молодая берёза вполне может быть раскидистой, а возраст дерева - понятие весьма относительное, впрочем, как и восприятие событий несколькими разными людьми. Может, Хьюм имел в виду просто молодую и крепкую берёзу, а не старую и корявую, хоть и раскидистую.
Теперь о воде. За двенадцать с половиной часов 6 сентября (с 07.20 до 20.00) команды от каждого корабля эскадры, шедшие в баркасах на буксире у "Virago", успели нарубить дров для парохода и набрать воды на всю эскадру из шести больших боевых кораблей. Их было немного - например, с фрегата "President" пошло всего три человека. Матросы очень спешили, да так, что утеряли принадлежащие пароходу трубчатую стойку со стяжным винтом (для заполнения бочек), два раздвижных упора и два гаечных ключа. Это говорит о том, что пополнение запасов воды происходило не просто на ручье, а на довольно полноводной речушке. Таких речушек в Тарьинскую бухту впадало (и впадает) две - ручей Первый Сельдевый и ручей Второй Сельдевый, от одного до другого метров триста-четыреста, и впадают они в бухточку Сельдевую, что сразу на юг за мысом Неводчикова...
Наверно, здесь, на этом мысу и стоял памятный крест адмиралу Прайсу и погибшим десантникам. Но кто же его мог поставить? Когда?
Командир транспорта "Якут" капитан 2 ранга М. Е. Чепелев в своем рапорте в Главный Морской штаб однозначно указывает на крейсер "Африка" и на 1880 год. Однако (как сказали в архиве) вахтенный журнал крейсера за 1880 год упоминаний о посещении Авачинской губы не содержит, поэтому, вероятно, Чепелев здесь слегка ошибся. "Африка" заходила на Камчатку в конце июля 1881 года, причём члены экипажа крейсера побывали и в Тарьинской бухте, но командующий отрядом боевых кораблей на Тихом океане контр-адмирал А. Б. Асланбегов в соответствующем рапорте о проведённых на могиле Прайса работах ничего не упомянул. Впрочем, он об этом мог просто и не знать - возможно, экипаж по собственной инициативе и крест поставил, и латунную дощечку с нерусской надписью прикрутил.
Другой вопрос, откуда они могли знать место могил, если за тринадцать лет до этого они уже считались утерянными? И вот здесь нелишне вспомнить о каменных плитах с английскими надписями, которые кто-то, как считается, видел у острова Хлебалкин. Дело в том, что после 1854 года английские корабли в Тарьинскую бухту всё же заходили. Прежде всего, это английский колёсный пароход "Barracouta" из эскадры адмирала Брюса, который посетил эти места менее чем год спустя и вернулся на рейд Петропавловска почему-то под контр-адмиральским брейд-вымпелом. Кроме того, покуда Петропавловский порт несколько лет пустовал, англичане могли входить и выходить из Авачинской губы практически бесконтрольно, и Чепелев свидетельствует о каменных плитах, положенных их экипажами на берегу неподалеку от могил. Найти сами могилы к тому времени было уже практически невозможно, а потому крест, по всей вероятности, был установлен не прямо на могиле, а на мысу, служа не только памятным знаком, но и навигационным ориентиром, главная задача которого - быть хорошо видимым со стороны моря. Приезжавшие в 1913 году англичане не смогли найти захоронение, точно так же, как и русские, а потому им пришлось удовольствоваться лишь видом креста (стоявшего не прямо на могилах), а также произведённым в Петропавловске перезахоронением праха капитана Кларка. Крест же ветшал, и к концу тридцатых годов ХХ века истлел вовсе. Примерное место могил указывали только каменные плиты с высеченными на них английскими надписями, но их также ждала печальная судьба.
134
The next day we went over in the Virago, five or six of us, and buried the poor Admiral on a small woody point in a beautiful little bay... We had to cut away a path through the brushwood and long rank grass with our swords. We buried him under a solitary tree and the only inscription was D. P. August 1854 cut in the tree trunk. I made a sketch of the place and took a piece of the bark of the tree (англ.)