По иронии судьбы Стирлинг назначил для кораблей "Barracouta" и "Encounter" точку рандеву, хоть и столь близкую к Петропавловску (200 миль), но все же не достаточную, чтобы обнаружить уход флотилии Завойко. Два эти парохода прибыли на указанную позицию 13 апреля (за четыре дня до эвакуации русских) и оставались там в праздности до 23 мая, пока не появилась армада Брюса172. В то время как союзники собирались вне Авачинской губы, адмирал Путятин, застрявший в Японии с тех пор, как "Диана" в декабре предыдущего года погибла от волны цунами, 22 мая пришел в Петропавловск на маленькой шхуне. Найдя городок оставленным, он спешно убыл прочь под самым носом эскадры Брюса173.
Утром 31 мая адмирал Брюс торжественно вошел в Авачинскую губу и приблизился к Петропавловской гавани. К удивлению нападавших, они увидели пустой город. Как Брюс писал Адмиралтейству: "я нашел место полностью эвакуированным: ни кораблей, ни оружия, ни людей, только пустые амбразуры и брошенные здания".174 Лишенные возможности реабилитироваться за разгром предыдущего года, союзники сожгли часть города, снесли оставшиеся батареи и 12 июня ушли в море. Брюс направился к русским поселениям на Аляске, надеясь, что там его ждут лучшие результаты.
Бесплодность результатов второй экспедиции в Петропавловск вызвала в Англии сердитую реакцию. Когда стало известно, что русский гарнизон ускользнул, и что флотилия Завойко была фактически неспособна к сопротивлению, перегруженная людьми и грузами, и что адмирал Путятин заходил в Авачинскую губу и обратно, в то время как она была под наблюдением союзников, "Таймс" взорвалась175:
Уход русских кораблей из Петропавловска в то самое время, когда "Barracouta" и "Encounter" блокировали порт специально для того, чтобы это предотвратить - ощутимый прокол, который составляет серьезное обвинение офицерам экипажей обоих кораблей.
Не сознавая, что пароходам было просто приказано ожидать в заранее назначенной точке рандеву, газета потребовала публичного открытия вахтенных журналов и назначения компетентной следственной комиссии, заключив, что "операции союзного флота были однозначно направлены не туда".
В то время, как Брюс исследовал пустынную Авачинскую губу, Китайская эскадра была занята унылыми поисками неуловимых русских военно-морских сил между Сахалином и материком. Британскому командующему было невдомек, что они были ни чем иным, как конвоем Завойко, который эвакуировался из Петропавловска...
ПРОСТИТ ЛИ МЕНЯ БОГ?
АНГЛО-ФРАНЦУЗСКОЕ НАПАДЕНИЕ НА ПЕТРОПАВЛОВСК,
1854 ГОД
Род Робинсон
Эта статья необычна по двум причинам: она уносит нас с Крымского полуострова на Тихоокеанский театр, где русский колосс держал под чуть более чем символическим контролем несколько изолированных поселений и гаваней. Во-вторых, она рассказывает о редчайшей вещи - о чисто русской победе в этой войне. Единственные другие обе были в войне против турок - сражение под Синопом в ноябре 1853 года и осада Карса в 1855-м.
Прежде всего, следует сказать, что эта победа в значительной степени была обеспечена бедностью стратегической мысли со стороны союзников, ибо они превосходили русских как численностью, так и оружием; тем не менее, русский командующий взял в свои руки и ситуацию, и ее развитие, а русские солдаты продемонстрировали много большую предприимчивость и стойкость, чем их коллеги в Крыму.
Когда в 1854 г. (для союзников) началась Крымская война, взгляд Англии был сфокусирован на Балтийском море, казавшимся естественным театром военных действий. Королевский флот должен был просто прийти в российскую столицу Санкт-Петербург и дать царю в морду, в то время как армия должна была сломать русским позвоночник на Черном море. По всему миру английский Джек должен был захватить все русские корабли и базы. Это дутое английское превосходство вскоре было развеяно, когда уязвимость деревянных кораблей против береговых орудий стала очевидной, но на Тихоокеанском театре ни один русский порт по качеству укреплений даже близко не напоминал Кронштадт и Севастополь, и британская Тихоокеанская эскадра получила известие об объявлении войны 7 мая 1854 года, будучи полностью уверенной в своих силах.
Британская эскадра под командованием контр-адмирала Дэвида Прайса стояла в Кальяо (Перу) в компании с эскадрой французов. Достаточно интересно для тех, кто любит рассматривать ситуации типа "А что, если?.." - они только что избежали встречи с русским фрегатом "Аврора", который был в том же самом порту, только несколькими днями раньше. В самом деле, британский пароход "Virago" на своем пути к английской эскадре был на расстоянии пушечного выстрела от "Авроры", но британский командир решил, что куда более важно доставить Прайсу декларацию об объявлении войны, так что русский корабль пошел дальше. Мы еще услышим об "Авроре" - чуть позже.
На первый взгляд казалось, что англичанам повезло с командующим; у него был прекрасный послужной список, три ранения, дважды был захвачен в плен, ведя в бой малые лодки при особо опасных обстоятельствах, стремительный рост до командира корабля. Но все это было давно, в Наполеоновских и Англо-Американских войнах. 30 лет его, безработного, футболили, а он надеялся получить что-то лучшее, чем кресло местного чиновника. Четыре года из девяти, проведенных на службе во флоте, он был комендантом верфей в Ширнессе, что вряд ли его, воина, могло устроить. В 1815 году ему было 25, и он был на гребне волны. Теперь ему было 64, и его последнее командование на море было 16 лет назад. Что привнесли в его характер те долгие годы бездеятельности, те 30 лет, потраченных впустую?
Несмотря на объявление войны, Прайс не выглядел напуганным возможной встречей с неприятелем во время перехода через Маркизские острова к Гонолулу, где они развлекали короля Камеамеа своими попытками противодействовать американцам в создании "сфер влияния". В конечном счете, он взял курс к русским берегам и 27 августа достиг полуострова Камчатка.
Противостоящие силы
Прайс ослабил свои первоначальные силы, выделив корабли для охранных целей (торговый флот всей Пасифики, казалось, ожидал налета русских каждую минуту) но флот все еще был силой, с которой приходилось считаться. Он включал следующие корабли:
- британские - 50-пушечный парусник "President", 40-пушечный парусник "Pique" и 6-пушечный пароход "Virago";
- французские - 60-пушечный парусник "La Forte", 30-пушечный парусник "L'Eurydice" и 12-пушечный парусник "L'Obligado".
Общие силы моряков и морских пехотинцев насчитывали около 2000 человек.
Русских возглавлял контр-адмирал В. С. Завойко, губернатор региона. Число его войска варьируется, но лично я склонен верить капитану 1 ранга Арбузову из состава гарнизона. Он называет "...983 солдата плюс 30 вооруженных жителей, всего 1013 человек". В это число входят экипажи 40-пушечного фрегата "Аврора" и "Двины" (12 пушек). "Двина" доставила подкрепление (400 человек), преимущественно солдат (включая довоенный гарнизон), остальные были моряками.
Русским не хватало береговых орудий, поэтому часть пушек была снята с кораблей. Ничего удивительного, что они сконцентрировали свои силы на подступах к гавани, но поставили несколько редутов и на подходах со стороны суши. До сих пор идут дебаты насчет того, сколько батарей русские построили со стороны моря; я отмечаю все, которые могли существовать. Однако, эти "сомнительные батареи" вряд ли имели более одного орудия вообще. Более вероятно, что они были подготовлены, но из-за нехватки орудий так и не использовались, хотя могли послужить и укрытием для пехоты.
Число орудий на шести обозначенных батареях было следующим: номер 1 - 5 орудий, номер 2 - 11 (кстати, эта батарея была хорошо построена и укреплена фашинами), номер 3 - 5 орудий, номер 4 - 3, номер 5 - 10 (но только 4 современных) и номер 6 - 6 орудий.
174
Письмо рассекречено Адмиралтейством и опубликовано в "Таймс" 12 сентября 1855 года. Брюс преувеличивает. Союзники обнаружили двоих, американца и француза, живущих в городе. Троунсон, 94; "Таймс", 10 сентября 1855 г.; Равенштейн, 128; Дю Айи, 182; Клаус, VI, 432.