К более осторожной интерпретации мотивов, запечатленных на полихромных вазах майя I тысячелетия н. э., призывает и другой известный исследователь — Дж. Джиффорд (США). «Мне представляется, — пишет он, — что изображения на цилиндрических расписных сосудах варьируются от портретов живых персон, одетых в обычные костюмы, до лиц, облаченных в ритуальные одежды и прикрытых масками различного назначения... Они часто касаются и ряда моментов майяской истории, связанных с реальными людьми»[52].
В городе Алтар-де-Сакрифнсьос археологи обнаружили в одном из храмов погребение женщины из знатного, возможно, из царского, рода. Среди погребальных даров, сопровождавших умершую, особенно выделяется изящная полихромная ваза цилиндрической формы, на которой изображена сложная сцена ритуала, связанного с похоронами. Тщательное изучение керамики из этой гробницы выявило наличие там помимо местных типов трех привозных сосудов из разных областей майя: Йашчилана, Тикаля и Альта-Верапаса (горная Гватемала). Примечательно, что два персонажа, которые и привезли с собой, по-видимому, эту великолепную керамику, изображены и на упоминавшейся выше вазе. Один из них — правитель Йашчилана, уже известный нам под условным именем «Птица-Ягуар». Другой — посланец правителя Тикаля, судя по эмблеме-иероглифу этого города. Все эти лица были, вероятно, приглашены в Алтар-де-Сакрифисьос на похороны своей знатной родственницы — женщины средних лет. Это событие, согласно календарной дате по эре майя, запечатленной на вазе из Алтар-де-Сакрифисьоса, произошло в 754 г. Посланцы трех городов привезли с собой в качестве даров умершей характерную для своих мест парадную посуду. Вероятно, в конце I тысячелетия н. э. у знати майя Центральной области существовал обычай взаимных визитов во время похорон представителей высшей элиты — визитов, которые сопровождались приношением ценных подарков знатному покойнику. Однако лишь немногие, главным образом царские, погребения имеют в составе своей утвари такие привозные полихром-ные вазы. Так, например, в Тикале в описанной выше богатейшей гробнице под Храмом I (ок. 700 г.) среди других вещей находилось девять глиняных расписных сосудов с изображением дворцовых сцен — правитель на троне в окружении слуг и придворных.
Следовательно, помимо большого числа керамики с мифологическими и религиозными сюжетами на тему подземного царства смерти и его ужасных обитателей художники майя изготовляли в I тысячелетии н. э. полихромные вазы с описаниями реальных, наиболее выдающихся событий из жизни конкретных правителей городов-государств.
Живопись.
Искусство настенной росписи древних майя получило самую широкую известность после открытия фресок в одном из храмов города Бонампак на реке Лаканхе в Мексике в 1946 г. Руины Бонампака находятся в 30 км от Йашчилана и в 55 км к юго-востоку от Пьедрас-Неграса.
Вокруг большой прямоугольной площади, вымощенной камнем, расположено несколько платформ, несущих на себе на разных уровнях каменные храмы. Храмы невелики по размерам, все они имеют сводчатое перекрытие. Храм Росписей, или Храм I, представляет собой небольшое здание из трех отдельных комнат, каждая из которых имеет свою наружную дверь. Фресковые росписи покрывают все стены помещений, от пола до потолка. Первоначально на поверхность стен был положен слой белой штукатурки толщиной от трех до пяти сантиметров. Затем, когда он еще был влажным, на него нанесли росписи оранжевого, желтого, зеленого, темно-красного и бирюзово-голубого цветов.
По мнению известного историка искусства Дж. Кубле-ра (США), сцены у входа изображают более ранние по времени события, чем сцены на задних стенах. Ниже дается его интерпретация содержания росписей.
Главное событие, запечатленное в помещении 1, — представление инфанта-наследника членам государственного совета в присутствии царской семьи и придворных. Сцена облачения в пышные костюмы трех важных сановников многочисленными слугами занимает входную стену. Ниже и на противоположной стене — шествие придворных вместе с музыкантами, танцорами, ряжеными в костюмах животных и т. д. Возможно, эта праздничная процессия и отмечает как раз «явление» инфанта народу.
В помещении 2 — центральной комнате — изображена на трех стенах битва, причины которой даны на стене у входа, где правитель и его военачальники слушают жалобы покалеченных общинников по поводу насилий и притеснений врагов.
Комната 3 — росписи начинаются здесь с входной стены, где изображены спящие и сидящие люди, разговаривающие друг с другом. На одном конце стены — семья правителя и сам он, восседающий на троне. Несколько человек совершают жертвоприношения, пуская кровь из своих языков. Напротив них — носилки, в которых слуги несут важную персону, одетую в шкуры ягуара. Таким образом, по мнению Дж. Кублера, фрески Бонампака представляют собой как бы динамичный рассказ о главных темах династической иконографии древних майя: представление инфанта придворным — это разновидность мотива инаугурации, впервые выделенного Т. Проскуряковой по стелам Пьедрас-Неграса; прославление царя-победителя показано в комнате 2, где он, «словно карающий меч справедливости», обрушивается на дерзкого врага, осмелившегося обидеть его подданных. Всевозможные обряды и ритуалы отражают и сакральный аспект власти майяского правителя[53].
Вновь открытые фрески конца I тысячелетия н. э. в Муль-Чик вблизи Ушмаля на Юкатане изображают различные сцены войны. На земле валяются тела убитых: один труп висит на дереве, а три грозных майяских воина, украсивших себя ожерельями из человеческих черепов, идут по полю битвы с трофеями — головами убитых врагов.
Тела людей окрашены в охристый цвет, их набедренные повязки — в белый, волосы — в черный. Изображенное на фреске дерево имеет темно-зеленую окраску. А у человека в маске обезьяны — прическа голубого и желтого цветов. Вся роспись сделана по серому фону.
Дворцовая сцена начала I тысячелетия н. э. изображена на фресковых росписях одного из дворцовых зданий Вашактуна (B-XIII).
К сожалению, влажный тропический климат, господствующий на большей части территории майя, уничтожил многие произведения живописи майяских художников и мастеров. До наших дней сохранились лишь жалкие остатки росписей, но которым мы можем судить о навсегда утраченных сокровищах древнего искусства.
Резьба по камню.
Майя были также необычайно искусными мастерами по обработке нефрита, кремня, раковин и кости. Нефрит особенно ценился майяской аристократией. В погребениях, кладах и ритуальных приношениях из различных городов майя найдены бусы, украшения для ушей, кольца, браслеты, мозаичные маски и статуэтки, сделанные из этого голубовато-зеленого минерала.
В качестве основного мотива на резных изделиях из нефрита, как и на монументальной скульптуре, изображалась фигура правителя. Однако здесь он чаще показан сидящим на троне, чем стоящим. Среди наиболее ярких образчиков резных нефритовых предметов майя I тысячелетия н. э. особенно выделяются находки из колодца в Чнчен-Ице и из Небаха в горной области Гватемалы.
А в двух случаях — на нефритовых предметах из Альтун-Ха в Белизе и на «Лейденской пластинке», происходящей, вероятно, из мастерских Тикаля, — мы видим прямое копирование форм и сюжетов монументальной каменной скульптуры. В первом случае изображен сидящий на троне, украшенном антропоморфной маской, правитель майя в пышном костюме и в головном уборе в виде головы птицы или какого-то божества. Трон же, в свою очередь, покоится на маске «чудовища земли» — точной копии рельефа на крышке саркофага в Храме Надписей (Паленке). На обороте этой прямоугольной пластинки, точно копирующей по форме стелу, вырезана иероглифическая надпись. Предмет был найден вместе с другими драгоценными изделиями в богатой гробнице одного из храмов Альтун-Ха VIII в. н. э.
52
53
Приведенная здесь точка зрения Дж. Кублера отнюдь не является единственной. Почти все главные авторитеты по искусству майя имеют, как правило, на этот счет собственное мнение, часто не совпадающее со взглядами других. См., например, интерпретацию фресок Бонампака в работах: