На «Лейденской пластинке» (320 г.), опять-таки точно воспроизводящей по форме стелу, вырезана фигура правителя с ритуальной полосой в руках. Правитель попирает ногами фигурку распростертого на земле пленника. Этот небольшой нефритовый прямоугольник, за исключением незначительных деталей, целиком совпадает по стилю и характеру своего изображения с древнейшей стелой Тикаля — стелой 29 (292 г.).
Изделия из раковин.
Значительное место среди продукции мастеров майя занимали также изделия из раковин и кремня. При раскопках в Тикале найдено множество морских раковин, как целых (свыше тридцати), так и в виде готовых изделий (сотни предметов) : бусы, подвески, нашивные пластинки, фигурки богов, людей и животных, инкрустации. Изготовление великолепных и необычайно сложных по композиции мозаичных культовых масок (см. Тикаль, Паленке и др.) было по плечу только профессиональным мастерам самого высокого класса. В конце классического периода важный центр по обработке раковин находился на острове Хайна, близ побережья Кампече (Мексика), что было связано как с обилием моллюсков в водах Мексиканского залива, так и с необходимостью изготовлять множество погребальных украшений для знатных умерших, которых свозили на этот священный остров для окончательного погребения почти со всего побережья Юкатана.
Кремневые предметы.
Высокого совершенства достигла у древних майя и обработка кремневых изделий с помощью техники «отжимной ретуши». Таким образом изготовлялись прежде всего предметы ритуального назначения: жертвенные кинжалы и ножи, наконечники копий и так называемые фигурные кремни. Последние часто имеют форму стрел и ножевидных пластин («громовые стрелы») либо трактованы в виде фигур различных животных: черепаха, олень, скорпион, змея, ящерица и др. Они составляют важную часть многих ритуальных приношений, спрятанных под основаниями стел, и, безусловно, носят сугубо культовый характер. Самыми изящными образцами этого вида майяского ремесла являются, вероятно, тонко сделанные фигурные кремни в виде человеческих голов с пышными прическами из Эль-Пальмар, Кинтана-Роо и Ки-ригуа (Гватемала).
Резная кость.
Тонкостью линий и изяществом рисунка отличается и резьба древних майя по кости. При этом резными изображениями различного содержания покрывались как кости животных, так и человеческие. Наиболее ярким примером майяской резьбы по кости I тысячелетия н. э. может служить набор гравированных костяных предметов из гробницы правителя под пирамидой Храма I в Тика-ле (гробница 116). На некоторых из них изображены рукой большого мастера удивительно тонкие рисунки со сценой рыбной ловли, в которой участвуют боги, плывущие на лодках каноэ. Иероглифические надписи, вырезанные вместе с этими сценами, посвящены частично правителю, погребенному в данной гробнице. По мнению западногерманского исследователя Дитера Дюттинга, по крайней мере часть этого иероглифического текста посвящена «возрождению или воскрешению из мертвых» покоящегося в глубинах пирамиды Храма I царя (ловля «рыб» — это ловля человеческих эмбрионов в мифическом море или озере).
Интересная сцена представлена и на оленьей кости, найденной на острове Хайна близ побережья Кампече (Юкатан). Резной рисунок состоит здесь из двух частей. В верхней — показан сидящий на троне человек и несколько иероглифов, а в нижней — текст, который состоял из двадцати иероглифов майяского календаря.
Трон накрыт циновкой, считавшейся у майя символом высшей власти. Таким образом, перед нами, несомненно, правитель. На нем сложный головной убор, большая пектораль на груди. Правой рукой правитель жестом «сеятеля» бросает вниз горсть каких-то полукруглых с выемками предметов, непохожих на зерна маиса. Как известно, аналогичный мотив правителя, участвующего в акте ритуального «сева», широко применялся в монументальной скульптуре майя (стела 40 в Пьедрас-Неграсе, стела 5 из Тикаля, стела из Ла-Флорнды).
Терракота.
В позднеклассическое время (600—900 гг.) особенно часто встречаются в городах майя и различные изделия из терракоты. Всемирную известность получили, например, реалистичные глиняные статуэтки с острова Хайна у побережья Юкатана. В отличие от монументального искусства, где целиком господствовали строгий канон и символика, в мелкой пластике художники майя чувствовали себя гораздо свободнее. Это позволило им создать живые и реалистические портреты окружающего их мира. Здесь есть статуэтки почти всех социальных групп майяского общества того времени: воины в хлопчатобумажных стеганых доспехах, правители, сидящие на тронах, жрецы, рабы и земледельцы. Часто встречаются фигуры богов и богинь, птиц и животных. Особенно интересны тонко подмеченные мастером бытовые сцены: мать с ребенком, привязанным к спине, растирает на зернотерке каменным валиком зерна кукурузы; старик, ласкающий полуобнаженную молодую женщину; придворный, подобострастно склонившийся в сторону сидящего на троне правителя; танцор, закружившийся в стремительном танце, и т. д. Представлены и чисто культовые вещи.
Точное назначение этих терракотовых статуэток пока не известно. Однако показательно, что все они сделаны либо в виде свистулек, либо в виде погремушек. Все они найдены в древних погребениях небольшого островка Хайна, который служил как бы гигантским некрополем для жителей довольно обширного района, прилегающего к западному побережью Юкатана. Вряд ли подлежит сомнению, что эти предметы использовались в качестве музыкальных инструментов во время погребальных церемоний. Что касается общего характера тех персонажей, которые представлены на терракоте майя I тысячелетия н. э., то это, по-видимому, изображение предков умершего, отмечающих его принадлежность к определенному сословию древнемайяского общества. В могилу воина клали статуэтку воина-предка, в могилу жреца — статуэтку жреца и т. д. Не исключено также, что глиняные фигурки с острова Хайна изображали различные сцены из жизни тех людей, в могилы которых они были положены.
Среди фигур правителей, сидящих в каких-то зданиях на вычурных резных тронах, также, видимо, есть и реальные самодержцы и их обожествленные предки. В одном случае, когда и дом и сидящий в нем персонаж обильно украшены человеческими черепами, возможно, речь идет о правителе царства смерти — то есть подземного мира.
«Таким образом, — подчеркивает известный специалист по культуре древних майя Ричард Адаме (США), — мы видим всю цивилизацию майя, с ее гордыми и заносчивыми властителями во главе. Они ревниво следили за своими столицами, повсюду устанавливая и возводя там символы своей власти, силы и престижа. Ярко раскрашенные храмы, посвященные их предкам, высоко поднимались над гладью белоснежных, выстланных слоем известкового раствора площадей и дворов. Сами они жили за счет общества в удобных и надежных каменных дворцах. Слуги ожидали их приказов, а чиновники осуществляли все дела управления... И в то же время равновесие во вселенной поддерживалось лишь постоянными и прочными связями с предками, которые давно покинули этот мир, но продолжали общаться с уцелевшими родственниками и даже «помогать» им»[54].
Обзор материалов, освещающих особенности института царской власти у майя в I тысячелетии н. э., позволяет говорить о большом его сходстве с системой правления шумерских городов-государств древней Месопотамии. Для обоих регионов характерно наличие независимых династий правителей, стоящих во главе небольших территориально-политических единиц — городов-государств. Между этими центрами преобладают враждебные отношения — столкновения, войны, политические интриги, стремление возвыситься за счет соседей. Судя по имеющимся источникам, в классический период, как и в канун конкисты, основными функциями верховного правителя у маня были военная, ритуальная и дипломатическая — переговоры, браки.
Налицо прижизненный и заупокойный культ правителя, четко отраженный в археологических находках I тысячелетия н. э. и в письменных источниках X—XVI вв.
Можно отметить такие стороны царской власти у древних майя, как ее сакральный и военный характер. В целом наши сведения о ранних формах царской власти в доколумбовой Мезоамерике остаются еще неполными. Однако, даже по имеющимся данным, можно сделать вывод о большом сходстве форм и конкретных проявлений царской власти у майя с первыми раннеклассовыми обществами Древнего Востока (Шумер и Египет).