Вопреки мнению многих зарубежных авторов, классическое общество майя состояло не только из массы земледельцев и могущественных правителей, но имело более сложную структуру. Рассмотрение тех скудных сведений, которые имеются сейчас по ремеслу и торговле городов майя I тысячелетия н. э., позволяет предполагать наличие в городах в качестве составной части городского населения определенной торгово-ремесленной прослойки. В городах жили также чиновники разных степеней и рангов — писцы, сборщики налогов, судьи и т. д., жрецы и профессиональные воины. Наличие вышеназванных групп городского населения уже в классическое время доказывается хотя бы изображениями соответствующего рода на расписной полихромной керамике, фресках и каменных рельефах (например, группа воинов в стандартных доспехах и вооружении на притолоке 2 из Пьедрас-Неграса; богатый торговец на вазе из Ратинлиншуля; торговцы на фресках Бонампака и др.). К сожалению, специфическая направленность искусства майя — прославление власти правителя и величия богов — почти не оставляла для древних мастеров возможности показать жизнь рядового населения города и деревни. Косвенным свидетельством о наличии у майя рабов в I тысячелетии н. э. могут служить многочисленные изображения на рельефах и стелах связанных полуобнаженных пленников, хотя они могли символизировать собой и аллегорический образ — разгромленный и подчиненный победоносным властителем соседний город. Более определенно можно говорить о наличии рабства у древних майя на примере терракотовой статуэтки позднеклассического периода с острова Хайна. Она изображает почти обнаженного худого мужчину с деформированной головой и татуированным лицом, который привязан веревкой за кисти вытянутых рук к столбу.
Общество майя в I тысячелетии н. э. представляло собой сложный социальный организм, напоминающий по форме пирамиду. На ее вершине стояли обожествленный царь-деспот и группа аристократов, духовных и светских. Середину занимали чиновники, ремесленники, торговцы, воины и другие. Внизу находились массы земледельцев-общинников, разного рода зависимых людей и рабов.
Глава 5
ЗАКАТ ВЕЛИКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Время наивысшего расцвета, «золотой век» цивилизации майя, — VII—VIII вв.
Армии ее правителей ведут успешные боевые действия на западных и южных границах страны. Караваны торговцев проникают в самые глухие и отдаленные уголки Мексики и Центральной Америки (от Рио-Гранде на севере до Панамы на юге), вывозя оттуда драгоценный зеленый минерал — нефрит, яркие перья тропических птиц, ткани, бобы какао, изящную парадную керамику, соль и обсидиан для изготовления орудий труда и оружия. Архитекторы, скульпторы и художники создают по заказам могущественных правителей и жрецов свои творения: многоцветные фрески Бонампака, башнеобразные храмы Тикаля, суровые образы царей и богов на стелах Йашчилана и Пьедрас-Неграса. Казалось, ничто не могло угрожать этому длительному благополучию.
Но происходит непонятное. К концу IX в. на большей части территории лесных низменных районов майя (Северная Гватемала, Белиз, восток Чьяпаса, Юкатан) жизнь в городах прекращается совсем или же сокращается до незначительных размеров. Внешне это выразилось в прекращении строительства новых храмов и дворцов и в исчезновении стел и алтарей с календарными датами.
Замерли рынки. Опустели ремесленные мастерские. Заброшены пышные дворцы: «На священных алтарях, — пишет американский археолог Ч. Галленкамп, — не воскуривался больше душистый копал. На широких площадях умолкло эхо человеческих голосов. Города остались нетронутыми — без следов разрушений или перестроек, как будто их обитатели собирались вскоре вернуться. Но они не вернулись. Города окутало безмолвие... Дворы заросли травой. Лианы и корни деревьев проникли в дверные проемы, разрушая каменные степы пирамид и храмов. За одно лишь столетие заброшенные города майя вновь оказались поглощенными джунглями»[55].
Причины этой гигантской по масштабам катастрофы до сих пор полностью выяснить не удалось. На протяжении каких-нибудь ста — ста пятидесяти лет наиболее густонаселенная и развитая в культурном отношении область доколумбовой Америки приходит в запустение и упадок, от которых она никогда уже не оправилась вновь. Для объяснения этого феномена предлагалось множество самых разнообразных гипотез, зачастую полных довольно смелыми высказываниями, но лишенных, к сожалению, какой-либо фактической основы.
В качестве возможных причин этой гигантской по масштабам катастрофы называют землетрясения, резкое изменение климата, эпидемии страшных болезней, крах местной системы земледелия, восстания угнетенных против засилья правящей верхушки аристократов и, наконец, чужеземное нашествие.
Наименее вероятно, что города майя погибли в результате землетрясений: Петен, как известно, лежит вне пояса активной вулканической деятельности.
Не выдерживает критики и тезис о катастрофическом сокращении дождевых осадков. Последние геохимические и ботанические исследования в Петене показали, что незначительное уменьшение влажности, действительно наблюдавшееся в конце классического периода, никак не могло отразиться на культуре майя, а тем более привести ее к гибели.
Версия о повальных эпидемиях малярии и желтой лихорадки, и по сей день опустошающих целые районы Латинской Америки, тоже несостоятельна, так как обе указанные болезни не были известны в Новом Свете до прихода европейцев.
Одной из наиболее распространенных оставалась до последнего времени гипотеза об упадке майяского подсечно-огневого земледелия, оказавшегося неспособным обеспечить потребности быстро растущего населения. К концу классического периода, — считает, например, американский ученый С.-Г. Морли, все запасы земель, годных для обработки, были исчерпаны, а их плодородие полностью истощено. И тогда наступил экономический крах: голод, народные восстания и кризис власти.
Но исследования в различных районах обширной и разнообразной по природным условиям территории майя дали такие материалы, которые не позволяют принять и эту гипотезу.
На наш взгляд, ближе всего к истине мнение, которое связывает гдбель классических городов майя с нашествием чужеземных племен. Несколько волн завоевателей, вышедших из Центральной Мексики и с побережья Мексиканского залива, затопили некогда цветущую страну. Только массовое вторжение врагов извне могло привести к резкому сокращению населения и гибели культуры такой огромной области, какой была страна майя в конце I тысячелетия н. э. Продвигаясь с северо-запада на юго-восток по наиболее выгодным и легкодоступным направлениям, отряды захватчиков постепенно опустошали земли майя. Красноречивые следы их пребывания в виде обломков центрально-мексиканской керамики, статуэток и каменной скульптуры обнаружены прежде всего на западе майяской территории: в Алтар-де-Сакрифисьосе, Сейбале, Паленке. Один за другим гибли древние города. Дольше всех держался Тикаль — великолепная и гигантская по размерам столица одного из государств майя. Это свидетельствует о том, что географическое положение в самом центре Петена, в глубине непроходимых джунглей, и сила сопротивления на какое-то время сдержали натиск чужеземцев, по не могли все же спасти город от вторжения врага. У большинства народов древности войны велись для захвата добычи и рабов. Поэтому не приходится удивляться, что в результате вторжения чужеземных армий население в низменных районах майя резко сократилось (одни были уничтожены в ходе военных действий, других увели в плен победители). Не исключено, что известную роль в гибели классической культуры майя в Центральной области сыграли и внутренние социальные неурядицы, ослабившие силу сопротивления майяских городов вражескому нашествию.
Столь же драматически развивались события на Юкатане — в Северной области культуры майя. Исторические хроники кануна конкисты и данные археологии наглядно свидетельствуют о том, что в X в. города юкатанских майя стали жертвой массированного вторжения воинственных центрально-мексиканских племен — толь-теков. Однако, в отличие от рокового финала большинства государств Центральной области майя, население полуострова не только уцелело после этого нашествия извне, но и сумело приспособиться к новым условиям. В итоге спустя короткое время на Юкатане появилась синкретическая культура, причудливо соединяющая в себе майяские и тольтекские черты. И в истории юкатанских майя начинается новый, специфический период, получивший в научной литературе название «Мексиканский». Хронологические его рамки приходятся на X—XIII вв. Культурное и политическое лидерство на полуострове в это время, бесспорно, принадлежит городу Чичен-Ица, который на долгие годы становится столицей завоевателей-тольтеков на землях майя. «Чичен-Ица» в переводе с майяского означает «устье колодцев ицев». Кто же были эти таинственные «ицы» и в каком отношении находились они к тем же тольтекам? По весьма вероятному предположению некоторых ученых, ицы представляли собой одно из ответвлений майяязыч-ной группы чонталь (или путун), издавна обитавшей на южном побережье Мексиканского залива, в современных мексиканских штатах Кампече и Табаско. Еще с середины I тысячелетия н. э. они подверглись сильному воздействию центрально-мексиканской культуры индейцев нахуа (Теотихуакан). А затем пришельцы-тольтеки и их легендарный предводитель Кецалькоатль-Кукулькан («Пернатый Змей»[56]) увлекли ицев на завоевание Юкатана.
56
В настоящее время можно считать установленным, что в доколумбовой Америке среди индейцев языковой группы нахуа существовало представление по меньшей мере о двух Кецалькоатлях. Один из них — Се Акатль Топильцин-Кецалькоатль — видимо, лицо историческое: так звали одного из тольтекских правителей Толлана (на месте современного города Тула, штат Идальго, Мексика), жившего в X в. Согласно преданию, после ожесточенной борьбы за власть с соперниками Топильцин потерпел поражение и вынужден был бежать со своими приверженцами на юго-восток, к побережью Мексиканского залива. С именем Топильцина-Кецалькоатля связывают начало тольтекского вторжения в области майя в X в. Не исключено, что изгнание этого тольтекского правителя из Толлана и нападение тольтеков на города майя — события взаимосвязанные и непосредственно следующие друг за другом.
Второй Кецалькоатль — синкретическое божество индейцев нахуа — бог воздуха и ветра, изобретатель письменности, покровитель знаний. то есть божество, наделенное чертами культурного героя. Именно ему многие средневековые и современные авторы приписывают пророчество о возвращении и европеоидный облик — высокий рост, белокурые волосы и длинную бороду.