Прошло 375 лет со времени ввоза медоносных пчёл в Северную Америку в Джеймстаун, Вирджиния, и их закрепления в других колониях вроде соседнего Вильямсбурга. В течение этого промежутка времени коренные американцы радушно приняли европейцев, а затем стали жертвами их болезней. Джеймстаун и Вильямсбург пришли в упадок, а после стали Национальными историческими заповедниками. Рыжих волков на Восточном побережье истребили, но недавно они были вновь завезены в Вирджинию. Однако в течение этих же самых 375 лет медоносные пчёлы распространились по всем мыслимым наземным местообитаниям Североамериканского континента. В настоящее время их численность измеряется миллиардами.
На мой взгляд, медоносная пчела — это гораздо более показательный пример колонизатора, чем житель Колониального Вильямсбурга, хотя оба они подходят на роль чужеземного захватчика на тропе экологического завоевания. Мало какие попытки колонизации были такими же успешными, как у медоносной пчелы. Со времён Джеймстауна был осуществлён целенаправленный ввоз многих других рас Apis mellifera во все уголки Земли. Распространение кочевого пчеловодства вдоль шоссе, проложенных с 1940-х годов, расселило колонии медоносных пчёл во все подходящие для использования ниши в континентальной части Соединённых Штатов. Они ещё более вездесущи, чем корова, слепень, перекати-поле и сборщик налогов. И лишь немногие из нас спросили: «Что означает их присутствие для аборигенных видов? Как они изменили мир?»
Может быть, уже слишком поздно получать представление о том, как выглядели ландшафты опылителей в Америке до прибытия медоносной пчелы. Всё, что мы можем сделать — лишь удивиться тому, скольких животных она уничтожила на своём пути. Многие из самых серьёзных ударов медоносных пчёл-колонистов по аборигенным пчёлам и растениям были нанесены, вероятно, в течение первых 50 лет после их завоза и распространения на запад. И в этом заключается вся трудность оценки их воздействия задним числом. В наше время практически невозможно найти какой-нибудь уголок мира, свободный от одичавших или домашних пчёл, где мы смогли бы узнать, на что было похоже первое столкновение между аборигенами и захватчиками. Из-за этого сложно продемонстрировать тот факт, что другие пчёлы были жертвами симметричной конкуренции[20] со стороны медоносных пчёл — разрыва единственным доминирующим экзотом множества отношений между растением и опылителем. Как незамедлительно отметили специалисты по экологии сообществ, у нас нет никакой «контрольной» или хорошо документированной точки отсчёта, чтобы проводить сравнения. Существует совсем мало «первобытных» сред, свободных от медоносных пчёл.
Тем не менее, изучение воздействия медоносных пчёл, в том числе африканизированной расы, на аборигенные виды Нового Света было всепоглощающей страстью нескольких учёных. Эти специалисты по исторической экологии и учёные, работающие в полевых условиях, предполагают, что Apis часто может побеждать в конкурентной борьбе такие аборигенные виды, как пчёлы, муравьи и осы. Медоносная пчела способна на это благодаря своей превосходной способности обнаруживать запасы цветов, направлять сородичей к награде (при помощи языка танца) и быстро собирать ресурсы. Она может разведать даже самые непостоянные источники пыльцы и нектара. Она также способна быстро решать, стоит ли отдельное цветущее дерево того, чтобы направлять к нему экспедицию. Но действительно ли ловкие медоносные пчёлы отнимают ресурсы, важные для выживания аборигенных пчёл? Понятие симметричной конкуренции было предметом нескольких исследований, которые многое прояснили.
20
В русском языке это явление часто называется «взаимоограничением» и не считается конкуренцией. —