– Если вам дурно, глупо раздеваться на сквозняке. А что до проветривания… Нас здесь обслуживают, как в роскошной гостинице! – продолжает ворчать Сюзанна.
– Я чувствую ваше раздражение. Вы чересчур зажаты, вот в чем проблема. Вам еще не известно учение Йоджана. Мы слишком многое скрываем в себе, слишком многое прячем под одеждами! Одним простым движением, поворотом головы, поднятым пальцем человек способен изменить то, что его окружает, и тем самым развить свое сознание. Освободить движение, сделать из своего тела инструмент – вот в чем секрет здоровья!
Дождь все еще идет в этой Пиренейской лоханке, капли стекают в миски, одна из них падает прямо на лоб Бьянки. Женщина чихает. В барак номер двадцать пять заходит Грюмель. Ева прячет письмо в тюфяке. Грюмель оказывается лицом к лицу с Бьянкой. Она по-прежнему полностью обнажена. Комендант не может отвести от нее взгляд, парализованный внезапной силой. Грюмель, явившийся в барак как победитель, выглядит побежденным. Сюзанна, которую смех спас от безумия, но которая так и не смогла справиться с травмой, нанесенной ей Грюмелем, ногтями впивается в руку Лизы. Бьянка, ничуть не смутившись, пристально смотрит на непрошеного гостя. Грюмель опускает глаза и уходит, не говоря ни слова.
– Это насильник, – говорит Ева Бьянке, чтобы объяснить реакцию Сюзанны.
– Ах, девочки мои, это ничуть меня не удивляет. Еще один мужчина, который не умеет управлять своими чувствами!
Она накидывает на плечи шубу.
– Мы, женщины, более искусны в этом деле. А у мужчин есть всего один орган, составляющий предмет их гордости, хотя по сути гордиться тут нечем. Они всецело зависят от него и вынуждены постоянно с ним договариваться. Это хищный зверь, который, притаившись, ждет, на кого бы наброситься, и часто показывает зубы тому, кто его кормит. Он дуется, потягивается, болтается, пока им не начнут восхищаться. Мужчины – капризные создания, девочки мои. По природе они завоеватели. Но не нужно их бояться. Когда я вижу такого, как наш комендант, я смотрю ему прямо в глаза, давая таким образом понять, где его место.
Бьянка оказалась права: Грюмель больше никого не изнасиловал. Власть ее обнаженного тела полностью его поработила.
Лампочка гаснет, барак погружается в темноту. Пользуясь тишиной, Ева открывает конверт, который дала ей Бьянка, и пытается разобрать слова при лунном свете.
Ева вертит в руках листок бумаги, нюхает его, там нет больше ничего, кроме этих стихов, которые она пытается расшифровать, видя в них клятву в верности, а затем – прощание. Да, это действительно был Луи! Он знает об Александре, знает и о Гельмуте! Луи приезжал в Олорон-Сен-Мари, чтобы сказать ей, что она должна его забыть. Никогда он не простит ей того, что она скрывала от него ужасную тайну. А иначе как объяснить, что он даже не попытался ее увидеть, поговорить с ней, хоть и находился совсем недалеко?
Лиза пытается привести подругу в чувство, но Ева не двигается. Глаза у нее открыты, она жива, но не может пошевелиться, словно у нее кататонический синдром[86]. В левой руке Ева сжимает клочок бумаги.
– Наверное, ее мозги сожрал выхухоль, – говорит Сюзанна. – Скорее всего, он пробрался в барак, ползал тут по полу, выискивал крошки хлеба, потом забрался на тюфяк, добрался до Евы и прыгнул ей в ухо. Устроил там настоящий погром. Пир из серого вещества… Я до войны часто ела мозги, это очень вкусно. Почему же выхухолям такое не понравится?
– Пойди прогуляйся по лагерю среди новеньких.
С тех пор как они познакомились на Зимнем велодроме, внутренняя сила Евы казалась Лизе чем-то самим собой разумеющимся. Подруга стала для нее горой, защищающей ее. Присутствие Евы придавало горизонту четкие очертания, поддерживало небесный свод, не давая ему упасть на Лизу.
86
Психопатологический синдром, основным проявлением которого являются двигательные расстройства.